– Мне прямо сейчас захотелось, – прошептала Марина, и в желудке подтверждающее булькнуло.
– ДА. ТЫ СИДИШЬ
– В НАРЯДНОМ ПЛАТЬЕ. КАКОЙ ЦВЕТ ТЫ ЛЮБИШЬ?
– Синий.
– В нарядном длинном синем платье, и в изящной ручке держишь бокал. В нем, созвучно морю плещется игривое, красное вино. Как тебе нравиться картинка?
– Супер! – Марина не могла сдержать эмоций.
– А рядом сижу я. В красивом черном строгом костюме в белой рубашечке с черным бантиком на шее.
Марина захихикала.
– Ты чего?
– Просто вспомнилось. У моего котенка также бантик на шее. Правда, синенький. Или розовенький. Смотря, какое у меня настроение.
– А-а---аа-а, – протянул Ганс, – но у меня черный. И мы с вами влюблены друг в друга как в самых прекрасных рыцарских романах.
– Это вы на Дон Кихота намекаете? Тот, что с мельницами дрался? И как вы меня называть собрались? Марина их бин Тобоская? Или фрицгенштайн?!
– Не надо мной издеваться, – буркнул снизу Ганс, – я к вам с душой, а вы…
– А что я?
И тут поезд резко тряхнуло. Да так, что Марина едва не слетела со своего сиденья. Под сиденьем также раздался сильный удар, и кто-то жалобно охнул.
– Не ушиблись? – сочувственно спросила Марина.
– Меня не так просто убить.
– Нельзя так говорить.
– Под защитой такой потрясающей женщины как вы Марина, мне ничего не страшно, – заявил голос снизу.
Красиво говорит, подумала Марина, не агент иностранной разведки, а обольститель какой-то. Слишком уж все у него хорошо выходит. Здесь что-то не так. Она еще сильнее сжала фигурку в руке.
– Вы просто настоящий прекрасный рыцарь! – заявила она, решив перехватить инициативу, – но вы, избежав одного плена, попали в другой.
Внизу молчали.
– Эй, ты жив?
– Да, а что за плен?
– Мой, я просто люблю доминировать, – Марина усмехнулась. Буквально два дня назад они с Эльзой в газете прочитали про притон «извращенцев». Полиция накрыла бордель, где женщины доминировали, подвергали всяческим унижениям мужчин. Те платили им за это деньги. Хорошие деньги. Дело так бы прошло незамеченным, если б как заявил начальник полиции, не было взято несколько высокопоставленных особ». Потом они с Эльзой бурно возмущались – есть же такие уроды, готовые делать для женщин все или почти все.
– Ну, ладно рассказывайте про пляж. Я сижу на берегу с большим бокалом вина.
– Да, вы сидите и своим чудесными пальчиками левой руки держите бокал. В свете зари на серебряном колечке поблескивает синий драгоценный камешек.
– Вы это заметили?! – не сдержала эмоций Марина, и еще сильнее сжала в кулачке фигурку амура.
– Я смотрю на вас, беру за руку и нежно-нежно целую. Поднимаю голову, и нежно смотря вам в глаза.
– И что говоришь?
– Вы – богиня!
– Да, – поддакнула Марина, – красиво у вас выходит.
– Вы самая прекрасная женщина на свете!
У Марины в груди что-то екнуло, и приятное тепло стало расходиться по всему телу.
Неожиданно ей стало его жалко. Она сунула руку в свой мешок и достала один бутерброд с сыром и колбасой. Приподняла крышку:
– Держите узник, небось, от страха там сомлели?
– Нет.
– Ну, надеюсь и не нагадили.
– Чего? Как это нагадил? – раздался удивленный голос.
Марина снова, уже не сдерживая смеха, хихикнула.
– Люди не только едят, но и…ммм… происходит у них обратный процесс. Вывода всего съеденного. Непроизвольно. От страха.
– Я понял.
Марина посмотрела на полку. Внизу раздалось довольное чавканье.
– Вкусно!
– Еще бы, я сама эти бутики собственной ручкой делала! –похвасталась Марина.
– Да, очень вкусно! Даст ист фантастишь! Вы просто королева бутербродов! Правда, мало.
– Какой вы прожорливый! – хихикнула Марина, – всего хорошего понемножку.
– Да, я вас понимаю. Но с ваших рук я готов сесть тысячу бутербродов!
Тысячу?
– Да, вы так чудесно готовите! Я просто очарован как вы все делаете!
– И я вас понимаю, – созвучно ответила Марина. – Я тоже очарована. Сама собой.
Она как-то ходила на краткосрочные курсы по психологии и их учили правильно общаться с людьми. Повторяй часть фразы другого человека и так ты сможешь завоевать его доверие.
Разохоченная комплиментом она достала еще один бутерброд и откусила небольшой кусочек. Ничего особенного. Бутерброд как бутерброд! Хотя, надо немного приструнить этого проглота внизу, и она сказала:
– А вы знаете, есть такая теория, будто если женщина бутерброд готовила мужчине, Ее энергия передается мужчине, и он уже частично не он, а она.
– Мм…то есть женщина? не знал этого.
– Теперь знайте! Вы уже не вы, а частично Марина Родионовна!