Марина почувствовала, как «узник» попытался поднять крышку.
– Сидеть я сказала! Или мне позвать тех двух громил?!!!
– Да, тише вы, тише. Я сижу, – он явно не просчитал такой сценарий.
– Так вот, – ощущая себя все более всесильной, – молвила Марина, – я чуть-чуть продолжу наше свидание. Я стою на улице, а ты просишь у меня любви. Нежно целуешь мои ручки, потом животик, ноги, медленно спускаясь к белым туфелькам.
– А как же любовь? Мы ведь говорили о любви! – в отчаянии пискнул Ганс, – ведь это самое прекрасное чувство на свете. Самое чудесное. Благородное!
– Любовь приходит и уходит, а власть остается всегда. И удовольствие! И вообще, я где-то читала, что любовь просто обмен энергиями. Не более. И один из влюблённых вампир, а второй донор. И, если ты любишь меня, как богиню, исполняй приказы. Считай это мой очередной каприз.
– Ладно, я целую вашу туфельку, – пробурчал обиженный голос снизу.
– Что за ладно? Ты делаешь мне одолжение? Наверное, зря я оставила вас тут, мой неловкий обольститель. Надо было сдать вас преследователям. Еще и на бутерброд потратилась! Не человек, а прожорливая хрюшка! Все что ни дашь, все съест и еще попросит!
Ганс внизу задохнулся от гнева. Все слишком уж отличалось от его первоначального сценария. Он-то думал, вмиг обольстит эту глупую русскую! Сам себя он считал почти неотразимым! Даже для немок, а не то что какой-то выползшей из болота, как ему представлялся этот край замухрышки. Дочери медведя и свиньи. Тем более и банкир на их занятии рассказал парочку весьма интересных приемов обольщения. Из своей, как выяснилось, бурной молодости. И тут перед ним была не надменная богатая немка, а бедная девушка из какой-то деревни! Таких, он считал можно купить на каждом углу!
– Надеюсь тебе там хорошо. Лежишь себе, ничего не делаешь, а вверху, прекрасная девушка! – раздался голос Марины, – почти богиня! Точнее для тебя, Богиня! Можешь наслаждаться, когда еще с тобой будет такая девушка рядом?!
Ганс после этих слов едва не задохнулся от гнева. Это тона то прекрасная? Да она заперла его здесь! Сделала фактически его пленником! И издевается! Не выпускает и накормила непонятно чем таким пекучим, что слезы до сих пор сыплются из глаз!
К тому ж недостаток воздуха давал о себе знать. Он просто задыхался в узком пространстве. Он-то думал, она уже давно по его замыслу выпустит из «заключения» и будет собачьими глазами слушать рассказы о его великих шпионских подвигах. С обожанием! Она всего лишь голодранка! А тут…
– Вы очень нахальная фройляйн! Вас надо в угол и на колени, или на соль! Или гороххХХХх!!!! – слова давались ему с трудом. Выговаривать эти странные звуки такого трудного языка было для него всегда сложно. И это прибавило злости и обиды, – Да еще прутьями по месту дать. Мягкому дать! Чтобы знали свое место!
Вот! Пусть знает, что он думает о нем! Размечталась. Богиня она тут. Голодранка! Пусть подождёт, он выберется из своей «Тюрьмы» и покажет ей где Рак зимует. Ему почему-то очень нравилось это выражение.
– Ну и наглый же ты! Давай рассказывай, как меня любишь и обожаешь. А нет, так быстро позову тех мужиков. Парни, тут вас хамоватый немец ждет! Они-то тебя быстро уму разуму научат!!!!
Ганс стал осознавать – он попал в не совсем удобное положение. Разозлили ее слова; Уму разуму научат. Почему не сказать просто – побьют! Это одно из наихудших развитий ситуации. Такого допустить нельзя.
– Мальчик, ты меня слышишь? Или заснул? Говори, ты согласен с новым сценарием? – в ее звонком голосе скользил затаенный смех и издевка. – продолжай хвалить меня! Готов?
– Не совсем.
– Значит, будешь сидеть там до самого утра. Пока не приедем на конечную станцию. Давай начинай. Ты снимаешь носочек, и целуешь мою… что-то я не слышу, какую ты ножку целуешь!
Но Ганс уже пришел в себя. Успокоился. Он осознал путь, который она предлагала, единственно возможный. Глубоко вдохнул, выдохнул и произнес
– Прекраснейшую из прекрасных!
– То-то же! Давай рассказывай дальше как ты меня обожаешь! Там на моей ножке есть не менее прекрасные пальчики, и они тоже готовы принять ласку. Так что ты делаешь?
– Целую каждый пальчик и приговариваю, твои пальчики, самые удивительные из всех.
– Кстати, можно каждому пальчику дать имя…
– Да, конечно.
– Твой указательный пальчик я назову…нет, вначале ты говори!
Ганс задумался. Мгновенья были долгими. Он отчаянно искал выход.
– Указующий, – наконец произнес он.
*Фоер – огонь