Момент настал. Девушка сама, не просила, требовала восхитительных признаний. Мало того, она даже угрожала ему. Носком. Вонючим носком!
– Что вы делаете? – в отчаянии воскликнул он. Неужели так можно делать? Где ваша культура?
– Чем вам не нравятся мои носки? Я вам им для вдохновения кинула!
– Вы бы еще трусы мне бросили! – в сердцах воскликнул Ганс. – зачем вы это сделали?
– Ишь, чего захотел! Трусы ему подавай! Развратник! – захихикала Марина, – может потом и кину. Хотя они дорого стоят. На всех вас трусов не напасёшься!
– Да не напасешься, – согласился Ганс, – к тому ж вы совсем останетесь голая. Да и я не могу понять, зачем вы все это делаете?
– Мне нужна только власть. Над мужским сердцем!
– Так чего же вы его завоевываете таким странным образом? Неужели все русские девушки такие?
– Во - первых, я белоруска. Зарубите себе на носу. Во-вторых, я очень устала ждать!
– Чего?
– Вашей песни!
– Я понял, – бросил Ганс. Теперь он уже отбросил все свои мечты и надуманно-победные сюжеты. Да, она будет покорена! Но сейчас, проехав почти ночь в тесном и душном «ящике» ему было сложно. Болели бока, не хватало воздуха. А ведь какой был план! Он расскажет ей свою историю, она расчувствуется. Пожалеет. Ведь не даром же он нанял двух громил для роли бандитов! Она выпустит его, и они станут ближе. Еще банкир ему говорил, женщины клюют на богачей, генералов и коварных шпионов. И вот теперь от него, ужасно уставшего лежать скрюченным почти наполовину- пришлось поджать ноги требуют какой-то серенады. Мало того, сунули. И явно не из благих побуждений вонючий носок!
– О майн либе мутер!* (моя любимая мама. Авт.) – прошептал он про себя, куда же я попал? Хочу обратно, в Германию.
Но тут, же собрался – я пойду до конца.
– Так вы будет е петь мне песню о любви или нет? – услышал он нетерпеливый девичий голос. Как ему показалось в нем прозвучала нотка сочувствия.
Ганс вдохнул, выдохнул и начал:
– Ты самая прекрасная девушка на свете!
Твой шаг подобен богине,
Цветы расцветают при шаге твоем и птицы начинают прекрасные песни! Ведь Вы, самая прекрасная девушка на белом свете и нет никого прекраснее Вас!
Девушка довольно захихикала.
Ганс на мгновение замолчавший вновь выпрял духом и продолжил:
За руку возьми меня – мы пойдем вдвоем.
Вселенной прекрасной, огни зажжем.
Пусть солнце светит, трава растет,
И сердце в волненье, о счастье поет!
Он спел песню и остался, собой недоволен. Спертый воздух, усталость давали о себе знать. А возмездие не замедлило прилететь:
– Что-то вы плохо старались! Видимо не стоит вас на свободу выпускать. Ослы и то лучше поют! – вынесла вердикт девушка.
– О боже, да выпустите меня отсюда! – взмолился Ганс.
– Выпустите? Мы уже с вами на Вы? А зачем?
– Я задыхаюсь!
Марина хотела еще поиздеваться, но жалость взяла вверх. Теперь она явно понимала – он просто жалкий неудачник. Никакой не шпион!
– Ну, ладно, – и она подняла крышку.
Ганс с трудом выполз из своего заключения. Встал. Присел. Его лицо было бледным.
– Если вы попытаетесь мне что-нибудь сделать – я закричу! – на всякий случай предупредила его Марина.
– Я? – изумился искренне Ганс. В сумке Марины что-то зашевелилось, и показалась маленькая усатая морда.
– Котик, – прошептал Ганс.
Кот вылез зыркнул на немца, потом на хозяйку выгнул спину и, уставившись на несчастного «шпиена» угрожающе заурчал.
Легкое задание – обольстить тупую деревенскую девку, подумал про себя Ганс. Вот уж не думал, что попаду в такой переплет.
Рассеянные сны
Глава. Рассеянные сны
Марине снова стало жалко этого мужчину. Марина сжала крепко в кулачке фигурку амура. Та холодила руку. Марина понимала, она может сделать с этим мужчиной многое. Вновь на место жалости пришла обида.
Пожалеешь мужчину – потом придется жалеть себя! вспомнились слова Эльзы.
– Неужели все такие плохие.
– Не знаю, как все, но большинство!
– Снимите мне туфлю, – приказала она.
– Что? – вылупился ставшими большими глазами, выронил Ганс.