– И что?
От такого вопроса Ганс вошел в ступор. Чего угодно только не этого, деревенского «чего» ожидал он. Ведь до этого он видел и слышал задорную и коварную, и вредную молодую девушку, а тут…
Молчание затянулось. Секунды превращались в часы и тут….
– К Маринке жених из Столицы приехал! – раздался задорный мальчишеский голос из-за плетня. Там уже скопилась ватага ребят.
– Жених! Жених приехал! – завопили мальчишки.
Ганс оглянулся, хотел шикнуть, но вместо этого повернулся к Марине и произнес:
– Я вас люблю и готов сделать для вас все угодно!
– Жениться? – спросила Марина, окинув взглядом плетень.
Ганс застыл в ступоре, но тут же стряхнул с себя его.
– Хорошее дело. Только надо пообщаться… еще чуть-чуть…
– Мне это нравиться, – улыбнулась Марина, пристально вглядываясь в его лицо.
Ганс смутился и немного покраснел. Смутился:
– И мне.
Неожиданная мальчишеская фраза придала ему уверенности и стряхнула с Марины налет безразличной холодности.
– Любите? – привычные хитро игривые нотки зазвучали в ее голосе, – и готовы сделать для меня все? Все-все-все?
– Для вас, все, что угодно, моя богиня! – театрально воскликнул Ганс, краем глаза заметив внимательный десяток пар детских глаз следивших за развитием событий.
Марина уже пришла в себя. Да, это тот Ганс, над которым она так издевалась в поезде. Тот Ганс, который не пришел обратно в купе и не появился на перрон – подло сбежал. Да, это тот Ганс, который не соизволил явиться на встречу.
– Ну, что ж, если ты готов сделать для меня все, – Марина оглянулась вокруг и пальцем указала на выползший среди картошки большой сорняк крапивы. – Вот этот сорняк сорвите!
– Что? – опешил Ганс. Нет, он, конечно, предполагал – его могут встретить и не слишком радостно, но ведь не так!
Марина уже распрямившаяся и ставшая от этого выше, босая, в грязной, но ладно облегавшей тело одежде стояла, взирая на него. Изучающе. Испытывающе.
– Сорняк вырвите, или можете разворачиваться на все сто восемьдесят градусов и ехать обратно! В свою жалкую Германию!
– Чего? Жалкую германию?!!! Но я как бы за любовью приехал. Жениться, – выложил, пытаясь сохранить преимущество Ганс, и выкладывая свой самый большой козырь, и протянул букет цветов. Соблазн был велик. Марина сунула руку в небольшой кармашек юбки. Нащупала талисман. Амур. Мысленно она задавала ему вопрос – что мне сейчас делать? Решение как вспышка молнии пришло неожиданное.
Марина сделала два шага вперед:
– Если вы не готовы сделать такую малость для меня как вырвать сорняк, то о какой любви может идти речь?
Она взяла протянутый букет цветов и бросила их в ведро, куда она еще минуту назад складывала сорняки.
Ганс остолбенел.
Наглая и самоуверенная, пусть и плохо одетая девушка с вызовом смотрела своими дерзкими глазами на него!
Ему хотелось обругать эту маленькую, ниже его на голову женщину самыми страшными немецкими ругательствами. Хотелось хватить ее за плечи и так сильно тряхнуть, чтобы вся эта надменность слетела с ее непреклонного лица. Ему хотелось…
«Подчиняясь – подчиняй. Иногда стоит проиграть бой, чтобы выиграть всю войну». Слова банкира выскочили как чертик из табакерки. «Будь сильным. Имей терпение и настойчивость». И Ганс неожиданно и быстро успокоился.
– Что ж, если вы так хотите, – слова застыли на его губах. Сорняк был в тридцати- сорока сантиметрах от ее грязных, маленьких ног. Срывая его, он не просто срывал сорняк, а делал поклон. Что ж он подчинится, чтобы потом подчинилась она. – Так и быть. Думаю, вы никогда не любили.
Он склонился и сорвал. И… ожегся.
– Ай! – завопил Ганс от боли, но больше от испуга, – что это такое?!
Его белые, холеные городские ручки были слишком чувствительны. На глазах показались слезы.
– А-а-а!!! больно! жжет! – отдернул он руку.
– Мне тоже было больно, когда вы внезапно исчезли, –
уже немного сожалея, выронила Марина, – а ожег… не страшен. Это крапива. Он скоро пройдет. Это даже полезно. Для профилактики!
– Для профилактики, – заскрипел зубами Ганс, – не надо мне такой профилактики!
– У вас все пройдет, – улыбнулась Марина, на мгновение, взяв его руку, – а вот душа моя до сих пор кровоточит.
– Кровоточит душа? – уставился на нее выпученными глазами Ганс, а потом вздохнул и выдохнул. «Повторяй часть ее предложения – привнося свои слова. Так возникнет ощущение дружбы» вспомнились ему наставления банкира:
– Ничего страшного, душа, немножечко по…кровоточит и перестанет. Я помогу вам ее вылечить! Мы немножко неправильно встретились прошлый раз. Я приехал исправить ошибку. Я приехал любить вас и делать киндер! Как это по-русски? Забыл слово.