- Казнить? - удивилась она, - но...
- Казнить, - абсолютно спокойно, даже равнодушно, подтвердила Милениль. - Приговор вынесен и подтверждён высшим Летописцем.
- Но почему тёмным? - слабо возразила Чернокрылая. - Разве этим не должен заниматься Летописец равновесия?
Милениль вздохнула.
- У Кетрира здесь личный интерес.
И, заметив заинтересованность Деи, добавила:
- Тебе об этом знать не следует. Мне жаль, что тебя назначили исполнителем...
Она печально развела руками, и любой бы поверил, что леди Милениль печалит участь Деи. Что ей жаль Ладиру Мири. Но Чернокрылая слишком хорошо её знала, чтобы поверить. Немногие бы уловили лёгкую фальшь в тоне, в движениях леди. Дея, к счастью для себя, относилась к этим немногим.
"Не жаль, - подумала она горько, - никого ей не жаль".
Дея не была такой хорошей актрисой как леди и, видимо, выдала как-то свои мысли.
- Ступай. - Сухо приказала Милениль, вставая. - Приведи приговор в исполнение.
Чернокрылая тоже встала и, объятая противоречащими друг другу чувствами, отправилась к двери. Когда перед самым выходом он обернулась чтобы что-то спросить у леди, той уже не было в кабинете. Ни её, ни плаща, ни пера Деи.
Леди Милениль, бывшей княгине, действительно было всё равно. Ей было бы не важно, жива Ладира или мертва, если бы та случайно ей не помешала. Наверное, где-нибудь в глубине души, Милениль было жалко Ладиру. Если душа та всё ещё при ней.
Оказавшись в своём любимом мире, леди скинула с головы капюшон плаща и стянула опостылевшую повязку.
Надоело. Как же всё надоело...
Когда-то давно, когда только её княжество погибло, испуганная, смертельно раненая Милениль оказалась здесь, в этом заснеженном пустом мире. Абсолютно пустом. Тогда она решила, что это и есть межмирье. Ошиблась.
В межмирье нет ничего. Абсолютная пустота, ни звуков, ни звёзд...
А после ей, повисшей на грани смерти, явился Он. Спас её, предложил место рядом с собой.
Но она уже была уничтожена.
Зелёные глаза княгини полыхнули мистической зеленью. Если бы рядом было хоть что-то живое, или условно живое, оно бы умерло на месте.
Только рядом ничего не было.
Как смешно Дея попалась на уловку, как она легко попалась...
Милениль бросила взгляд на иссиня-чёрное перо и сожгла его. Ветер разнёс пепел по снежной пустыне.
- Госпожа Милениль? - окликнули её сзади.
Бывшая княгиня обернулась, надев повязку. За ней стоял один из старших Историков, Бардан.
- Вас призывает первый, - торжественно объявил он, придерживая капюшон.
Милениль кинула и отпустила его лёгким движением руки. Бардан поклонился и исчез.
Княгиня в последний раз оглядела пустыню и шагнула назад, в свой кабинет.
Величайший обман всех времён продолжает жить.
***
Эльмариэн тал'Ароузе мирно шла по лесу, спотыкаясь о корни и ветки. В отличие от своей младшей сестры Осени, Мари, как называли её ласково родственники, с лесом так и не подружилась.
Лес не желал её принимать, и она так и не поняла, почему отец, принц лит"маро, избрал её своей наследницей. Слишком тихая, спокойная и не конфликтная, Эльмариэн не была похожа на представителей народа, которым им с отцом предстояло править. К тому же, её магический дар был светлым, не как у остальных лит'маро. Не как у отца.
С другой стороны, у Осени вообще дара волшебного не было: она, как и её мать, была менестрелем. Менестрель на престоле - что может быть более абсурдным? Но всё же, сестра обладала характером лит'маро: вспыльчивая, порывистая и свободолюбивая.
Отцу она определённо нравилась больше, хоть он и не показывал этого. Он понимал Осень.
Внезапно, как и всегда, из кустов выпрыгнула Осень, перегородив печально размышляющей сестре дорогу.
- Мари, Мари! - зашептала она, - иди сюда!
И затащила Эльмариэн в те же кусты, откуда выпрыгнула. Такое возбуждённое состояние было для Осени типично лишь тогда, когда из неё рвалось предвиденье. Мать Осени, госпожа Молесса, утверждала, что ей трудно контролировать эту часть своей души из-за того, что её отец не человек.
Почему-то Молесса называла народы, живущие за пределами человеческой империи, человеческим словом - "эльфы". Народы она также называла по-человечески: "тёмные эльфы", "светлые" и "серые".
Госпожа утверждала, что все проблемы с контролем дара менестреля у Осени из-за того, что её отец эльф, а не человек. И к тому же, колдун. Отец утверждал, что все проблемы Осени из-за её возраста. Спорили они обычно без остановки.
- Осень, - поймала сестру за рукав Эльмариэн, - ты в порядке?
Осень странно кивнула и ухватила Мари за локоть.
- Мари, Мари! Смотри!
Она указала куда-то на тропинку, с которой утянула сестру. Там ничего не было.
- Осень...
- Не отвлекайся! - шикнула Осень.
- Осень, послушай, может, тебе стоит... - Эльмариэн замялась, подбирая слово, - выпустить свой дар?
- Ещё не время, - странным голосом сказала сестра.
Её светло-карие глаза сверкнули на мгновение зеленью, и Эльмариэн осознала, что Осени совсем плохо.
- Осень... - вздохнула Мари, оборачиваясь к ней.
- Смотри! - грозно приказала сестра.
- Но там ничего...
Мысль Эльмариэн прервал золотой дракон, опустившийся с небес прямо на лесную тропинку. Мари сразу поняла, что дракон этот не очень нормальный: какому адекватному живому существу придёт в голову, при таких размерах, сесть на узкую дорожку?