Линерро познакомил меня с Ниглео Руго - мечтательным молодым человеком, постоянно витающим в облаках. Но оказалось, что он умеет управлять станциями глубокого космоса - этому научил его дед. Конечно, у внука не было возможности побывать на настоящей глубокосмической станции, и он довольствовался отработкой навыков в виртуальной реальности. Когда я рассказала ему про Экзамен, у него загорелись глаза - наступил его звёздный час.
Через год умер Аэннар - он давно болел, и для нас его уход не стал новостью. Кажется, проводить его в последний путь на плоту, уходящем в подгорную реку, пришли только бывшие Весёлые - Аэннар всегда был близок к ним по духу, хотя так ни разу и не осмелился назвать себя Весёлым (а я однажды назвала, да ещё и в присутствии Махеннара - я оказалась храбрее). Он завещал мне свою огромную библиотеку, привезённую каким-то чудом с Бурмаса и уцелевшую в хаосе эвакуации. Мне в то время было не до книг, а Ниглео неожиданно оказался книгочеем и частенько захаживал ко мне в гости. Даже моего библиотечного робота зачем-то перепрограммировал. Да... я скоро умру... и завещаю отдать мою библиотеку Ниглео.
Галактическое Ядро долго принимает свои решения - там мыслят временными промежутками, по сравнению с которыми жизнь человека как миг. Пока вопрос с Экзаменом был подвешен в воздухе, время шло, и уходили в небытие мои давние друзья и враги. Поблекла моя красота, и я могла вздохнуть с облегчением - больше я не буду причиной безумств и драм. А однажды пришёл час, и перестало биться сердце того, кто успел побывать и моим лучшим другом, и заклятым врагом...
Да, Карна умер, и всех охватил какой-то паралич, никто не знал, что делать. Махеннар сам прибежал ко мне, крича: "Что мне делать?". Я посоветовала продлить мои полномочия управителя Габло Атрандис, и Махеннар последовал столь полезному для меня совету. Жаль, что это был последний мой совет, к которому он прислушался. Наступил Распад, и управитель Атрандис, охваченный жаждой власти, стал плести интриги, желая захватить соседние долины. Он пытался протолкнуть меня в Мокрые Мудрецы, но я категорически отказалась - моей душой владела любовь к одному человеку, а не к обществу, какая же это мудрость?
Так что решение об избрании Представителей было принято без меня - совсем не мудрое решение, даже я, сколь ни глупа была, понимала, чем это закончится. Махеннар, конечно, же добился избрания себя Представителем Атрандис и развязал нескончаемую войну. Я не участвовала в этой войне - с меня хватило и прошлых ошибок.
Против Представителей в итоге оказались все, даже те, кто их выбирал. И вы тоже... Вы думаете, что я помогу вам победить Представителей с помощью Артефакта? Но теперь вы знаете, что представляет собой Артефакт. Он нужен только мне, это мой личный каприз, за который мы все слишком дорого заплатили. Вы ждёте от меня совета? Но я не могу посоветовать вам ничего, кроме любви.
Иэлли замолчала, её голова откинулась на подушку. Потом она слабо улыбнулась Линерро. Он серьёзно кивнул ей в ответ:
- Ваши слова дойдут до всех, Андарен-колло. Передача идёт с запаздыванием - чтобы преодолеть помехи, приходится использовать многоканальное сжатие, из-за которой мы не можем обеспечить реальное время. Поэтому мы можем делать перерывы в трансляции и обсуждать текущие проблемы... В чём дело, Сульвар?
Молодой человек, совсем юноша, напряжённо смотревший в оптическую стену, сообщил:
- Мокари засуетились - бегают вокруг своих приборов.
- Они не знают, как прервать трансляцию, не штурмуя больницу, - кивнул Линерро. - Поток радиоволн слишком мощный, чтобы их можно было просто заглушить.
- Мокари... Вы называете мекарей мокарями, неужели...
- Сердитый, - подтвердил Линерро. - Да, Андарен-колло, я тоже Сердитый, давным-давно. Но сейчас настало время сбросить маски.
Он вышел на середину зала, скрестив руки на груди, и все, кто был в зале начали собираться вокруг него. Линерро поднял руку, и по залу разнёсся невиданный, возмутительный клич:
Камнем обтёсаны,
Мокарем битые,
Были Весёлые -
Стали Сердитые!
- Неужели Вы раньше этого не понимали, Андарен-колло? Сердитые - это бывшие Весёлые. Когда установилась диктатура Эллеро, мы поняли, что отдельный бурмасянин ничего не может решить без помощи соратников, что смерть подстерегает каждого из нас со всех сторон - а нить жизни, оборвавшись, уже ничего не даст его носителю, но может дать коллективу. И тогда мы разочаровались в силе личности и стали выступать за воссоединение бурмасян. "В единстве сила" - вот наш новый лозунг.
- Весёлые... их больше нет... только я осталась.
- Вы, Андарен-колло - считаете себя Весёлой?!
- Да... какая же я Сердитая. Я даже улыбнусь - когда получу изображение от зонда-посланника... Посмеюсь над собой.
- Вы ждёте этого изображения, - с горечью проговорил Линерро. - Вам оно нужен, но нам не поможет победить Махеннара.
- Мне очень жаль...
- Но хотя бы одна наша цель достигнута - мы сорвали Экзамен. Да-да, Андарен-колло - Сердитые были против вашего предложения об Экзамене, и только идея увидеть Артефакт и то, что Экзамен будет таки сорван, убедило нас. Поэтому мы все так легко согласились с тем, чтобы отправить Иглу на Бурмас.
- Но почему вы хотели сорвать Экзамен? - прошептала потрясённая Иэлли.
- Если бы бурмасяне стали контактёрами, нам бы пришлось потратить слишком много полётов, слишком много топлива на сообщение с Ядром. А в результате в космос вышли бы лишь немногие контактёры - это бы разобщило нас ещё больше. У нас не так много топлива, и все космические полёты должны быть строго дозированы, должны преследовать одну цель - создание Ожерелья Дружбы. Поэтому контакты с Ядром нужно ограничить.
Линерро решил не рассказывать, как сложно было договориться с Ангуаном и Ниглео, как они постоянно конфликтовали - пылкий и упрямый, но добрый Ниглео и пылающий холодным гневом Ангуан. Как Ангуан ошарашил давно вынашиваемой идеей мести, удара Иглы по Аэнгану. Сердитым был неважен Аэнган - слишком он далеко, совсем неинтересен и неактуален - поэтому они легко согласились на его предложение. Ниглео просил лишь не мучать слишком сильно экзаменатора.
Но зачем Андарен знать всё это? Слово "Аэнган" может разбередить в её душе старые раны... Пусть она думает, что единственной целью МСИ был анонимный контакт с Бурмасом, ныне мёртвой планетой.
18. Аэнган. Контакт.
Набрав околосветовую скорость, Игла ушла в ближайшую червоточину, начав своё стремительное движение в сторону системы GVIII-486754. Она прошивала сеть червоточин, прыгая из одной звёздной системы в другую, а внутри звёздных систем - стремительно пересекая их в течение считанных часов. Разумные существа в трёх точках Галактики, разделённых десятками тысяч световых лет, следили за её движением, уповая на удачу миссии - и были так близки друг к другу, как никогда не смогли бы сблизиться Игорь Смирнов и сидящий напротив него Джеффри Смитсон.
Впрочем, физически проследить перемещение Иглы не смог бы никто - даже могущественные цивилизации 3-го уровня, ибо даже они не в силах обмануть законы физики и перемещаться быстрее света без использования червоточин. Позже комиссия Ядра по расследованию произошедшей катастрофы восстановит примерную последовательность событий - но из-за смещения червоточин на линии "Элламарис"-Бурмас даже точные моменты времени установить будет невозможно. Комиссия выяснит, что по СГВ события на "Элламарис" произошли раньше, чем события на Кадмоне, а разговор Ниглео с Таллиа - ещё раньше. Также она обнаружит, что марсоход "Cool Velocity" побывал на месте древнего озера Реадран (которое земляне называют озером Гусева) раньше, чем за 1 гигатик до событий на Кадмоне. Но более точно определить время, когда Артефакт был извлечён на поверхность, комиссия не сможет.