- А Экзамен уже начался? - осведомился Ангуан.
- Всё, что происходит на станции "Элламарис" с момента моего прибытия и до момента отбытия - это Экзамен, - щёлкнул щупальцем ЛланРрук. - Всё будет учтено при определении пригодности вас как контактёров.
- Наше задание - и так непростое, - проворчал Ангуан.
- Оно и не может быть простым. Аллеворрцы, например, сдали Экзамен лишь с пятой попытки.
- Но... правильно ли я понимаю, что у нас будет лишь одна попытка?
- Верно. В случае успеха Экзамена Вы и ваша долина станете контактёрами. В случае же потери МСИ - я очень надеюсь, что столь ужасный исход невозможен - все бурмасяне будут дисквалифицированы навсегда. В Галактике существует всего три Иглы, и две из них уже задействованы в анонимных контактах, ваша - третья. И во всех трёх случаях речь идёт о судьбе цивилизации 1-го уровня.
- Почему же нам доверена столь большая ответственность?
- Потому что я просил об этом.
- Вы?! - Ангуан на мгновение замер. - Вы вновь хотите решить нашу судьбу... - он замолчал, и ЛланРрук мысленно договорил за него: "вопреки нашему желанию". Советник вновь почувствовал дурноту.
- Вы же сами хотели заниматься контактами!
- А нам никто не предлагал иных вариантов. Если бы предложили - мы бы с удовольствием рассмотрели их и обдумали.
- А иных вариантов и нет. Сейчас вы не нужны никому в Галактике. Ядро спасло вас только потому, что вы заинтересовали его как потенциальные контактёры. Но оно не будет вечно вас кормить.
- У нас нет вечности - наше время сокращается всё стремительнее, - задумчиво сказал Ангуан.
- Да, я знаю, что ваша цивилизация - на грани вымирания. Если вы останетесь заперты на Кадмоне, через два поколения бурмасян не останется. Единственный шанс для вас - скорее стать контактёрами и открыть для себя знания и смыслы всей Галактики, которые дадут вам новую волю к жизни.
Его слова прервал громкий противный скрежет, разнёсшийся по коридору станции. Не менее противный голос сообщил:
- Внимание! Готовность третьей степени к выходу МСИ! Всем занять рабочие позиции!
- Ну что ж, Экзамен входит в решающую фазу, - проговорил ЛланРрук, - давайте обсудим теоретическую часть, потому что совсем скоро нам придётся перейти к практике. И помните, что всё, сказанное на территории станции, записывается и будет передано в Совет.
- Мы ни на секунду об этом не забываем, - осклабился Ангуан, и ЛланРрук вдруг понял, почему он так плохо чувствует себя на станции. Почему захлёстывающие его чувства ненависти и злобы не ослабевают.
Потому что это чувства обитателей станции - всех обитателей, ибо в чувствах своих они едины - направленные на него, ЛланРрука. И причина их вовсе не в том, что он - экзаменатор.
3. Кадмон. Подготовка.
Полвека на чужой планете пролетели как миг. Иэлли Андарен помнила рыжие скалы Бурмаса, его песчаные вихри и небесно-розовые озёра и монетку Унтуайрена в небе. Она помнила кошмар эвакуации, толпы людей в космопорту, плачущих детей, прощание с любимым, последний взгляд на шпили Ойномуно и зажатый в кулачке камень с родного плоскогорья. А потом всё как тумане: Кадмон, ненавистная новая планета, такая неприветливая, что ни одна вменяемая цивилизация не захотела здесь поселиться - планета гор и вулканов, зимних буранов и ледников и короткого жаркого лета, когда ревущие горные реки за несколько дней заливают долины, превращая их в бушующие моря. Бурмасянам приходилось цепляться за склоны гор, вгрызаясь в скалы, делая в них пещеры, где можно было укрываться от низвергающихся сверху лавин и ледяного крошева и поднимающейся снизу воды. Но каждый год несколько пещер заваливало во время землетрясений, и кому-то не удавалось выбраться наружу...
А ещё лица. Она очень хорошо помнила лица тех, о ком новое поколение благоговейно читает в учебниках - про Иэлли там тоже есть несколько строчек, она давно стала артефактом прошлого, по странному недоразумению дожившим до наших дней. Но ничего, ей осталось совсем немного - пара часов, и она присоединится к ушедшим. Она лежала в кровати, обвешанная гудящими приборами и трубками, смотря в приятный красноватый потолок (только бы не видеть в окне ненавистное голубое небо) и вспоминала лица.
Гиллерво Айентейя... Надменный красавчик Айентейя, герой, всеми любимый и ненавидимый, памятниками которому утыкан весь Кадмон. Его обвиняли в ужасах Ускоренной Интеграции, проклинали - но он успел уйти вовремя, в ореоле славы, заставив примолкнуть даже врагов. Она помнила пронизывающий взгляд его серо-голубых глаз и его слова:
- Ты очень красива, Андарен... и это плохо. Ты будешь отвлекать моих людей от великой миссии, которой мы себя посвятили. Ты можешь стать причиной тяжких раздоров и безумств - и здесь, на Бурмасе и там... в далёких мирах.
Как он сказал, так и случилось.
Аэннар Затомис... Тихий рассеянный старичок, глаза которого смотрели мимо тебя, куда-то вдаль. Робкий и вежливый, постоянно приглаживающий свои редкие волосы - величайший злой гений Бурмаса, из-за которого бурмасянам пришлось покинуть родную планету. Он, кажется, так и не понял, что натворил. Но он же в своё время подсказал Иэлли путь назад...
Эллеро Карна... Высокий худощавый Карна, лицо которого будто высечено из камня (позже оно действительно было высечено - огромный лик, нависавший над долиной Аррвалис) - и только в минуты гнева его глаза начинали сверкать из-под кустистых бровей, а на висках набухали жилки. Человек, который был её лучшим другом, а стал... непонятно, кем он стал для неё - наверно, тем же, кем он является теперь для других бурмасян, страшноватой, но притягательной легендой.
Ваннаборн Линда... Широкоплечий и широколицый, улыбчивый Линда, от одной улыбки которого становилось теплее на душе. Но воспоминания о нём Иэлли отгоняла, чтобы не разрушать образ, сохранившийся в памяти - образ, подобный древней хрупкой вазе, которая может треснуть от одного прикосновения. К счастью, как раз о нём учебники истории ничего не написали.
Она лежала на больничной койке, обвешанная проводами и смотриберами, и глядела на пустой круглый экран видеописца. Койка находилась в больнице имени Гиллерво на окраине Габло Атрандис - окна больницы смотрели в пропасть, на дне которой струилась бурная река. Город прилепился к склону долины Атрандис - самой большой долины Кадмона, Представителем которой был Махеннар. Этот свихнувшийся диктатор вообразил себя наследником Эллеро, хотя и мизинца его не стоил - но это уже не имело значения для Иэлли. Она попала сюда, потому что больница имени Гиллерво была лучшей больницей Кадмона. Но это уже тоже было для неё неважно.
- Всё готово к записи, Андарен-колло, - объявил высокий седовласый Линерро.
Она была рада, что Линерро будет рядом в последние часы её жизни. Линерро - случайно залетевший в этот огромный ретрансляционный зал отзвук прошлого, она помнила его совсем мальчишкой, юным и весёлым. Весёлым... да, он принадлежал к Весёлым и не отказался от этого гордого имени даже во дни гонений. Сейчас Весёлые стали анахронизмом, о них никто почти и не вспоминал - кроме Линерро, и за это Иэлли тоже была ему благодарна.
Линерро... Да, он, пожалуй, ещё имел значение. Он пришёл сюда, чтобы записать передачу с её участием. Иэлли долго отказывалась - ей хватало и той славы, которая у неё была, чтобы взваливать на свои хрупкие плечи новый ворох сплетен и домыслов. Но сейчас, когда она достигла берегов Звёздной Реки, уносящей все мысли и чувства в безвозвратное путешествие, ей захотелось сохранить для других бурмасян хотя бы крохи воспоминаний. Правда, цена, которую она запросила за своё согласие, была непомерной. Когда Линерро услышал об этой цене, его лицо побелело: