Так вот, наши мозги чуть ли не паниковали, оказавшись в этой реальности. Всё было до жути непривычным — от архитектуры и социума, до истории, культурного наследия и быта.
Еда была непривычной. Экскурсии были… другими по ощущению, сосредоточенными на иных аспектах. Ал-Кард много внимания уделял не истории, а настоящему, рассказывая о том, как то или иное место помогало их народу и почему было поистине важным. Их искусство больше тяготело не к реализму или передаче эмоций, а к формированию крепких связей и обмену информацией, из-за чего картины или статуи показались нам… перегруженными и излишне детализированными.
Например, архитектурный комплекс в виде серии статуй, показывающих период новогой Рассвета буквально состоял из миллионов символов их языка, являясь, по сути, настоящей книгой, воплощённой в подобии камня, если можно так назвать антрацитово чёрный материал, переливающийся на свету и меняющий форму каждое мгновение.
Музеи, общественные пространства, заводы и мастерские — нам показывали не только то, что позволило бы понять, кем являются местные жители, но то, как они живут сейчас.
В конце каждого дня голова пухла от впечатлений, а мы, перед тем как разойтись по номерам, лишь коротко обсуждали произошедшее, погружённые в свои мысли. Было трудно даже мне, привыкшему к поглощению информации.
Жалели ли мы о таком «формате» отдыха? Определённо нет.
Первый день, наполненный экскурсиями, был впечатляющ. Мы будто бы пережили весь путь, что прошла эта цивилизация. Ал-Кард оказался прекрасным гидом, использующим, к тому же, некоторые технологии, которые позволили нам воспринимать не только слова, но и целые образы.
Второй и третий день отличались, но не сильно. Ал-Кард выдал нам целый перечень достопримечательностей по всей планете, которые могли нам понравиться и впечатлить.
Мы побывали в Долине огненных водопадов, которая обеспечивала целый континент высокотемпературной магической плазмой, что текла снизу вверх; на одной из орбитальных станций мониторинга, позволяющей в реальном времени прогнозировать изменения климата всей планеты; в Хранилище Знаний, на которое Лиз (да и Фалько тоже) поглядывали с таким вожделением, что мне стало страшно. Десятки необычных, захватывающих дух локаций — от первозданных заповедников до глубоко технологичных производственных объектов, которые могли закрыть потребность целого континента в производимом продукте и слегка походили на Миры-Кузни одной знакомой мне вселенной.
Мы узнавали не только историю и культуру этого народа, но и быт, а также его мировосприятие. Всё это превращалось в насыщенный донельзя коктейль из впечатлений, открытий, тяжких и не очень размышлений с щепоткой из осознания того, насколько чуждым в мелочах было мироощущения местных жителей.
Иногда, чего греха таить, было довольно жутко: временами открытия заставляли нас задумываться о том, насколько далеко можно отбросить мораль в попытках выжить. Например, здесь было нормой генетическая коррекция плода в довольно широких пределах, а также опыты над «враждебными» представителями иных миров в попытках усилить свою расу.
Эксперименты над живыми, исследование самых глубоких и тёмных таинств магии и мироздание, создание бесконечных источников энергии и разрушительного оружия (в принципы которых нас посвятили только мельком).
Было разрешено практически всё, если оно не вредило Народу. По сути, было лишь два глобальных запрета: запрет на изучение Хаоса и на создание Искусственного Интеллекта, с которым был связан один из самых кровавых периодов Нового Времени.
Но как бы то ни было, никто не жалел о проведённом здесь времени. Три дня пролетели, как один сверхнасыщенный событиями миг, а наши головы слегка пухли от нового. Тем прелестнее было узнать о том, что нас ждало в следующем мире.
Глава 24
Процедура перехода, на первый взгляд, ничем не отличалась от привычной нам, но почти сразу мы почувствовали непривычную тяжесть. Увидев, что после перехода каждый из нас на пару мгновений пригнулся и ссутулился, дежурный Пункта Переноса (почему-то один) поспешил внести ясность:
— Приветствую гостей! — дальше, согласно протоколу, он назвал сектор реальности и конкретный мир, название которого я сразу же отложил на подкорку, даже не осознавая, — Всё в порядке, просто гравитация на нашей станции отличается от привычной вам. Меня зовут DRS-3822/1, но гости предпочитают звать меня Дариус.