- Ты так быстро, - облегчённо выдохнула я, искреннее радуясь ей, она была словно глоток свежего воздуха в это мрачном кабинете.
- Конечно, - она кивнула мне и уставилась на своего начальника. - Мистер Астольф, я все выяснила: нашли несколько первокурсников и даже второкурсников, которые готовы стать свидетелями, и также ту самую девушку, над которой и было совершено издевательство. Доказательства довольно веские.
И снова этот голос... я повернулась к Королевскому Прокурору, если бы не его пасмурное выражение лица, я бы сказала, что он улыбается. Внутри себя. Улыбается Андетте. Может быть и Эвиан делал тоже самое, только я не замечала этого?
- Странно, где были все эти свидетели, когда их спрашивали об этом? - подала голос я, потирая переносицу и качая головой.
- Боялись выступить против Эльзы, но, когда нашёлся кто-то ещё, легко выбрали сторону большинства.
- Хорошо, я поговорю с мистером Брандом. Отведи Алексию к порталам и проследи, чтобы она добралась до академии в целости и сохранности.
- Как скажете. Пошли. - Она повернулась ко мне, я вздохнула и вышла за ней в коридор.
Глава 24. Подарок
- Ты поедешь со мной, чтобы сообщить приговор Вэрту и Леоне?
- Естественно, а что ты хотела сделать это без меня? - будто бы обидевшись, спросила я девушку, а потом стала серьёзнее:
- Андетта, могу я спросить тебя?
- Конечно. В чем дело?
Я замялась. Наверное, мне не стоило лезть в их отношения, но всё же решила произнести это вслух:
- Тогда в кабинете... почему ты так странно говорила с прокурором? И ещё ты со всем согласилась, но... ведь ты и сама знала, что надо делать?
- Более того, к тому моменту уже половина была сделана, - отозвалась она с улыбкой. Я почувствовала себя неловко оттого, что она говорит всё это легко, словно странно спрашивать о таких «нормальных» вещах.
- Но зачем? Я не понимаю...
- Ему нравится чувствовать себя контролирующим, это доставляет ему удовольствие. Я просто не мешаю, я соглашаюсь с ним, но, если нужно, всё равно сделаю по-своему. Зачем воевать с ним, если я всё равно останусь в проигрыше? А так... я приспособилась, а он, думаю, и сам знает об этом.
- Странная игра.
- Это не совсем игра, - поправила меня Андетта, но потом поёжилась, пожав плечами, - хотя... может и игра. Мы можем теперь идти?
Она явно теряла терпение, и я поторопилась высказать то, что так хотела:
- Нет, ещё... у меня получилось.
Девушка непонимающе нахмурилась.
- Я читала эмоции мистера Астольфа. Я видела их.
- Потрясающе, - выдохнула она, мгновенно меняясь в лице и хватая меня за руки, - истинный дар эмпатии.
- А что есть иные?
- Долго объяснять, да это и не так уж важно. Поздравляю тебя.
- Спасибо. Ещё я узнала, что он не ненавидит тебя...
- Что?
- Ну... меня он почти ненавидит и испытывает смешанные чувства отторжения, долга, смирения, неприязни, неудовольствия и скуки. А с тобой и Эвианом что-то среднее между комфортом и удовольствием, правда с ним сильнее.
- Не слишком утешает, - протянула задумчиво Андетта, отворачиваясь.
- Похоже это максимум, на что он способен.
- Не уверена, - в её голосе зазвучала улыбка. - Такие мужчина, как эти оба, просто долго проваливаются в кротовую нору, всё цепляются за веточки и корни, пытаясь удержаться, и только потом падают бесконечно на дно и до самого конца.
- Ты о чем?
Она остановилась и повернулась всем корпусом ко мне, я за ней. В коридоре было уже не так светло, и мы стояли в окошке света на каменному полу. От её слов внутри всё будто сжалось, я с тревогой всматривалась в её лицо, сейчас в отсветах похожее на странную маску.
- Не знаю, стоит ли тебе говорить. Это мой секрет, - она странно улыбнулась. - Я просто это знаю. К ним сложно подойти ближе, они отталкивают других, но, если ты пробилась сквозь хоть один круг его защиты, дальше будет проще. И если ты не перечишь ему и не делаешь больно - как горячий нож в масло. А потом... потом ты добираешься до самого его сердца.
- И что же?
- Можешь сломать, как Лирэйн, а можешь беречь как великую ценность и охранять его. Выбор за тобой. Когда ты слишком близко - наступает слепота, он настолько сливается с женщиной, что уже не отделяет её от себя. Она становится будто частью него, а свою руку невозможно подозревать во лжи или обмане.
Мы замерли, я сглотнула комок в горле.
- Не нервничай. Ты же не такая.
Весь путь до того здания, где были камеры временного заключения, я молчала, переваривая услышанное. Если Андетта права, то Лирэйн так и сделала, добралась до его сердца и потому Эвиан не смог среагировать сразу. Звучит ужасно жутко... Неужели и я добралась так близко? Или только все же ещё на половине пути? Я отмела эти мысли, тяжко ложившиеся на моё сердце.
Спустившись вниз, в тюрьму, я снова испытала тягостное желание закончить с этим поскорее и больше сюда не возвращаться. Меня все это стало вдруг тяготить и раздражать, и даже Вэрта не хотелось видеть. Я не без злорадства наблюдала, как вытягиваются лица этих двоих, когда Андетта сообщала им приговор.
- Но я... я же сознался! - Пробормотал Вэрт, которого стражи выводили из камеры, ему ещё предстояло оформить несколько бумаг, - почему?
- Ты солгал стражам порядка, так что ещё неплохо выкарабкался из этой передряги, - поморщилась Андетта, - могу тебе за это штраф выписать. Хочешь?
Тот покачал головой, и когда он проходил мимо меня, от него разило тоской и отчаяньем, сжавшим моё сердце ледяной рукой, так что я перехватила Андетту на выходе и сообщила, что хочу тут немного задержаться. Она оглянулась на Леону и понимающе кивнула мне. Когда они ушли, я подошла ближе, взирая сверху вниз на неё, сидевшую в закрытой позе и весьма сердитую. Гнева во мне не было, как и злости, лишь непонимание...
- Довольна собой? Пришла позлорадствовать? - Леона фыркнула, её лицо, которое я когда-то считала милым или даже привлекательным, вдруг исказилось зобной гримасой, я вздохнула.
- Я просто хочу знать: зачем ты это делала? Зачем?
Девушка снова фыркнула, недовольно поглядывая в сторону и буквально разрываясь между желанием облить меня грязью и кинуться на меня с кулаками. По спине пробежали робкие мурашки, я была ужасна рада, что она за решёткой и не сможет до меня дотянуться. Пауза затянулась, но вот она встала, подходя ближе, её тёмное школьное платье, чем-то похожее на моё, обвивало стройную фигуру. Её громкий решительный голос отразился от стен:
- Он - мой.
- Он свой собственный, - поправила её я.
- Нет, он мой, а не твой.
- Он мой брат, а не любовник. И не может быт моим, и уж тем более твоим.
- Ты привязала его к себе и пытаешься контролировать во всем.
- Что? Что за абсурд? - Я растерялась от её беспочвенных обвинений, с чего она это решила? Этот разговор и так походил на бред двух сумасшедших, но это...
- Ты даже сюда примчалась сразу, - язвительно сообщила мне девушка, победно приподымая брови.
- За мной приехала Андетта. Она меня и привезла. Я его единственный родственник, до которого она смогла добраться. - Горячо заверила её я, в её глазах мелькнуло сомнение, но лишь на мгновение, и она снова замкнулась, хмурясь. - Леона, прости, но ты говоришь полную чушь. Говоришь, что он твой, и по идее тогда ты должна его любить... не знаю, испытывать чувства собственности к нему. Да что угодно, кроме этого.
- Так и есть, - снова слишком громко заверила меня собеседница, её голос зазвенел в моих ушах. А её эмоции перескакивали с одного на другое и громко отдавались в моих висках, они буквально ревели, сменяя друг друга, словно яркий водоворот и сбивая меня с мысли.
- Вы были в тюрьме, и оба чуть не вылетели из академии. Разве это говорит о том, что ты хорошо к нему относишься?
Леона замерла, её искажённое гримасой лицо, разгладилось, и она, вдруг вцепившись в прутья решётки и заставляя меня отпрянуть, сообщила мне свистящим шёпотом:
- Он должен был доказать.
- Доказать что?
- Что он достоин.
Доказать, что он достоин? Где-то я уже это слышала? Какой абсурд... Кажется, мир мне подсказывал, что и в этом надо быть осторожной и иметь меру. Впрочем, как и везде...