Несмотря на то, что фениксы не были агрессивны, люди все равно вывели их уязвимости в процессе ухода за ними. Чисто на всякий случай, вдруг когда-то агрессия появится. Огенные птицы боялись воды и холода — в общем, всего того, чего боится и обычный огонь. Когда их перья гасли, фениксы теряли способность летать и превращались в обычную ощипанную курицу, еще менее опасную, чем здоровая птица.
После фениксов настал черед некров. Некрами называли людей-нормиков, которые изменились под действием сильного магического фона до неузнаваемости.
— Обычно такое происходит, если в каком-то месте разлом был открыт слишком долго. — пояснила Круглова. — Бывают разломы, которые месяцами выплевывают из себя тварей, потому что находятся в какой-нибудь глуши, где про них просто не знаю. Твари разбредаются по округе, а ведь пока не будет уничтожена последняя тварь из волны, следующая волна не начнется. Поэтому разлом может существовать месяцами, все это время выливая из себя наружу реки свободной маны. Это, конечно же, сильно сказывается на окружающей территории, она просто пропитывается этой маной и изменяется так, как невозможно себе представить. Там может образоваться пылающий ад, а может вдвоем уменьшиться сила гравитации. Могут подняться песчаные бури, на полянке среди зеленого леса, а может случиться так, что земля вздыбится и подопрет небо каменными колоннами в километры высотой, которые просто не способны существовать в нормальных условиях нашей планеты. В общем, такие зоны, которые называются зонами риска, являются довольно опасным местом, но в первую очередь они опасны для нормиков — простых людей. У магов есть своя собственная мана, она как бы не пускает чужую ману, тем более такой малой концентрации, в организм. Но у нормиков маны нет, поэтому, стоит им провести буквально десять минут в зоне риска — и их уже не спасти. Как мана меняет территорию вокруг себя, также она меняет и людей. И, в зависимости от того, какая магия доминирует в данной зоне, получится тот или иной вид некра.
И Круглова принялась перечислять известные виды, листая слайды на проекторе.
И слайдов этих у нее было, наверное, под сотню. Некр экзотермический, некр эндотермический, некр изотермический, некр псионический, некр каменный, некр мясной, некр воздушный, некр механический, некр свободный, некр токсический…
Всех этих некров объединяло только одно — они не были похожи на людей. Создавалось ощущение, что каждое из существ, сменяющих друг друга на слайдах, это оживший ребенок двухлетнего ребенка, которому задали нарисовать человека. Где-то они были худыми и с длинными руками, достающими до колен, где-то наоборот — огромным пузырями, из которых ручки и ножки торчали, как пальцы из надутой медицинской перчатки. Какие-то были цветными, какие-то черными, а оптический некр не имел окраса вовсе — он был прозрачен и из-за этого почти невидим.
И у всех у них была одна и та же уязвимость, или, вернее, тип уязвимости. Они были уязвимы к тому виду магии, который противоположен той, что создала некра. Огненного некра надо потушить, ледяного — растопить, оптического — облить краской или каким-то другим способом заставить показаться, а токсического — облить противоядием, желательно универсальным, зельем то есть. Тогда некры превращаются просто в не очень быстрых, но очень настырных зомби, которых нетрудно уничтожить, лишив головы или просто разрубив на куски.
А то с помощью зелий убивать некров — денег не напасешься.
— Простите, тэсса Круглова. — дождавшись, когда до конца урока останется пара минут, я поднял руку. — У меня вопрос.
— Слушаю вас.
— Вот вы сказали, что нормики не владеют маной, поэтому для них опасно, а у магов внутри собственная мана, поэтому магия зоны риска в них не проникает… А что происходит с теми, кто впитывает ману?
— Простите… — Круглова нахмурилась. — Боюсь, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду. Что значит «впитывает ману»? Я никогда не слыхала от таком понятии, как «впитывать ману».
— Простите, я неправильно выразился. — тут же поправился я. — Предположим, что есть маги, которые впитывают направленные на них заклинания, то есть, просто поглощают направленную на них ману. Что тогда с ними произойдет в зоне риска?
— А своя мана у таких магов есть? — Круглова подняла брови.
— Допустим, да. Чужую ману они просто поглощают и добавляют к своей.
— В таком случае с ними не будет ничего.- Круглова пожала плечами. — Можно условно, очень условно, сказать, что мана в маге создает своего рода давление, которое не пускает давление извне, как в случае с воздушным шариком. Поэтому полагаю, — подчеркиваю, полагаю! — что ничего с таким магом в зоне риска не случится.
Она на мгновение задумалась.
— А разлом? — не отставал я.
— Что разлом? — не поняла Круглова.
— Вы говорили, что пройти в разлом нельзя, потому что магам приходится идти против очень сильного потока маны. А если этот гипотетический маг сможет впитать в себя эту ману, или хотя бы ее часть, это могло бы помочь ему пройти в разлом без последствий для себя?
— Мы точно говорим о теоретической возможности? — Круглова вскинула брови. — Я прошу прощения, но подобные вопросы… Они вне моей компетенции, я просто не знаю, что вам на это ответить.
— Хорошо, тогда не будем продолжать. — я кивнул и степенно сложил руки на парте. — И да, мы говорили, разумеется, о гипотетическом сценарии, и о гипотетическом маге.
Следующий урок снова был аэроболом, на котором Пименова, периодически посматривая на меня с довольной улыбкой, поделила факультет на две команды и заставила перебрасываться забивачем. Всех, кто играет в аэробол (то есть, целого меня) она освободила от этого урока и я решил потратить его с пользой и снова устроить себе пробежку — на сей раз, по территории замка.
Пока дошел до спальни, пока переоделся, пока разогрелся, пробежался, вернулся — прошло уже целых два часа. Я не переживал, ведь последнего урока на сегодня в расписании почему-то не было — видимо, что-то там не состыковали, — и все время до отбоя было моим. С этими мыслями я отправился в спальню, чтобы принять душ.
В гостиной первого курса было подозрительно пусто. Не было вообще никого, словно все до сих пор на занятиях, хотя даже во время занятий тут всегда тусил прогульщик-другой. Гадая, куда же делись все, я принял душ, переоделся и вышел обратно в гостиную, и…
— СЮРПРИЗ!
Захлопали хлопушки, под потолком рассыпались конфети, а потом откуда-то грянула праздничная музыка.
— Вечеринка! — громко заявил Дима, подходя ко мне и пихая мне в руку бумажный стаканчик. — В честь первого за всю историю победителя ГРОТа! Будем!
— Будем! — радостно заявили все остальные и подняли стаканы.
Улыбаясь, я тоже пригубил напиток — это оказалось холодное шампанское. Как они умудрились его протащить в Урмадан⁈
— Это что, вы организовали? — допив, строго спросил я, глядя на Пашу, Диму и Аду.
— Ага! — просиял Дима. — Здорово, правда? Отпросились у Пименовой пораньше уйти с урока, чтобы все устроить! Ты у нас герой, как-никак!
— Да ладно, герой.- я махнул рукой. — Какую-то бочку железную завалил. Вот буду разломы в одиночку закрывать, тогда и буду героем, а пока…
— А пока будем! — заявил Дима, доставая откуда-то бутылку шампанского и наливая мне снова. — За Оникса!
— За Оникса! — подхватила гостиная, и разразилась аплодисментами.
Через пятнадцать минут все немного унялись, и вечеринка перетекла в более расслабленную. Ребята разошлись по углам, парами, тройками, пятерками и о чем-то болтали, периодически подливая себе шампанского, которого нашелся целый ящик. На вопрос, как они его протащили, Дима хитро улыбался и делал вид, что не понимает, о чем я говорю, ну да и хрен с ним. Умудрился так умудрился.
Музыка тоже сменилась на более спокойную, и периодически посередине гостиной, где растащили в стороны стулья и столы, появлялись танцующие парочки. Чаще всего, среди них мелькал и Дима, причем постоянно с разными девушками. Мы же с Адой и Пашей стояли в углу и обсуждали, как я вырубил ГРОТа. Паша слушал, буквально открыв рот и выпучив глаза, а вот Ада нет-нет, да и оборачивалась периодически посмотреть на Диму, причем в эти моменты ее выражением лица становилось недовольным. Я даже ненавязчиво поменялся с ней местами, не переставая говорить, чтобы ей удобнее было наблюдать за ним, и она вовсю этим пользовалась.