Пока же мне стоило воспользоваться гостеприимством тюремного начальства, мне предоставили явно не простую камеру. Слишком уж уютно в ней было, и если бы не зарешеченное окно, и запертые двери то я мог бы и перепутать с довольно комфортабельной местной гостиницей.
Большая кровать с мягкой периной, обеденный стол со всеми столовыми приборами, только ножи отсутствовали, сейчас кстати на нем стоял мой обед, шикарный по меркам тюрьмы. Там присутствовали и суп и второе и десерт и несколько видов напитков, но я не рисковал это все употреблять, проверить диагностом я не могу, а потому моя паранойя не позволяет употреблять это в пищу. Больше мне понравился шкаф с книгами, правда собраны там были довольно специфические книги, все которые я поверхностно просмотрел относились к пропаганде церкви Света, в них описывались великие победы Света над темным миром. А вообще некоторые были весьма неплохи в плане как развлекательная литература. Мне понравилась книга о героических приключениях мальчика попавшего в семью темных магов собирающихся его принести в жертву, о том как он сбежал и присоединился к армии Света, и как за несколько лет войны стал самым результативным паладином Света.
Это согласно написанной истории, в реальности этот паладин рос с детства в церкви, его подкинули еще малышом и он естественно вырос фанатиком света, про него я слышал от собирателей в трактире, в народе ходит много шуток о том как он не приспособлен к обычной жизни. Наиболее популярны шутки про него и женщин, о том, что он не знает, что с ними необходимо делать.
Чтение о бравых похождениях паладина меня отвлекло до вечера, чтобы растянуть на подольше я не пользовался никакими техниками скорочтения, но все равно книга закончилась. Но как оказалась практически вовремя, всего через пятнадцать минут открылась дверь камеры и через нее ко мне в камеру зашел сам Великий инквизитор Чаусел. Он внимательно осмотрел камеру и увидев на кровати книгу о героических похождения палдина он удовлетворенно кивнул.
— Здравствуй дитя, — произнес инквизитор садясь в кресло которое внесли следом за ним.
— Здравствуйте ваше Преосвященство, — вежливо поздоровался я с ним садясь на стул возле стола куда он показал рукой.
— Хорошие у тебя друзья, — произнес он внимательно меня изучая, — Не ради каждого человека глава представительства эльфов обратится в инквизицию. Нас чего то побаиваются в народе, — тихо засмеялся своей шутке инквизитор.
— Да ваше Преосвященство, — только и оставалось мне произнести.
— Оставь официальное обращение для публике, сейчас можешь ко мне обращаться просто — святой отец, — отмахнулся от моего обращения он.
— Хорошо святой отец, — произнес я.
— Так то лучше, ты просто не представляешь как мне надоели эти все официальные встречи, я порой начинаю жалеть, что война так рано закончилась и я не могу просто уйти на фронт, — немного разоткровенничался инквизитор, я продолжал молча его слушать, — Ладно, — отогнав свои воспоминания он обратился ко мне, — Ознакомился я с твоим делом и не нравится оно мне. Признайся виноват ли ты в том в чем тебя обвиняют? — строго спросил меня он.
— Я не могу ответить святой отец на этот вопрос. Мне не выдвинули никаких обвинений, — честно ответил я.
— Вот как, — удивился Чаусел, — Это даже хорошо, надо будет сообщить чтобы проверили местных, а то что вздумали делать, раз далеко от столицы то и законы можно не соблюдать? — возмутился святой отец. — Сакор сейчас принесут кольцо правды и ты в моем присутствии ответишь на вопросы следователя.
— Хорошо святой отец. — согласился я с ним. Надеюсь вопросы будут касаться только дел в городе.
— Ваше Преосвященство, — поздоровался довольно толстенький мужичок в гражданской одежде войдя в камеру, — Меня зовут Мартен и я главный следователь по делу в организации шпионажа в пользу повстанцев и убийства нескольких разумных в черте подответственного моему отделу города. Главный подозреваемый по делу истребитель Сакор сидит перед вами.
— Мартен я смотрю у вас совсем от безнаказанности руки расспутились, — строго сказал инквизитор смотря на него. — Почему я узнаю от своего знакомого, что ему не выдвинули никаких обвинений, и при этом уже провели силовой захват и помещение в камеру? Почему для того чтобы разобраться во всем он вынужден обращаться ко мне? Я очень занятый человек. — не повышая тона инквизитор отчитывал следователя как нашкодившего котенка. — Я спрашиваю почему к нему не хотели применять кольцо правды?
— Так его обнаружили на месте преступления он оказал сопротивление задержанию, тут и так понятно кто виноват, — оправдывался толстячок.