Территория академии уже готовилась к ночи. Поднялся по ступенькам крыльца и открыл дверь в общежитие. Вахтёрша Марь Иванна окинула меня цепким взглядом. До сих пор не верится, что она архимагистр и бывшая военная.
— Добрый вечер, — я улыбнулся максимально дружелюбно.
Но в ответ она лишь фыркнула. Посмотрела на меня так, будто я что-то натворил и она об этом знает. Пожал плечами. Может снова котёнка потеряла, или тот плохо ест?
Я размышлял об артефакте для кер, поднимаясь по лестнице. Надо успеть подготовить его до следующего визита в морг. Работы предстояло много. Сложнее всего найти ингредиенты. Они все редкие и дорогие. Хорошо, что с деньгами теперь проблем нет.
На моём этаже в полутьме коридора мелькнул силуэт. Раздался глухой перестук каблучков по ковру. Обернулся на звук и увидел, как из-за угла показалась женская фигура.
В тусклом свете настенных бра я не сразу узнал Лидию. Взгляд скользнул по её образу, отмечая разительные перемены. Вместо привычных строгих платьев и юбок в пол — мягкие домашние штаны. Просторный свитер пастельных тонов скрывал точёную фигуру аристократки.
Тёмно-русые волосы были небрежно собраны в хвост, а несколько выбившихся прядей обрамляли её лицо. Это делало её черты мягче, убирая привычную надменность и холодность.
Она заметила мой удивлённый взгляд и чуть дёрнула плечом, словно хотела оправдаться за свой внешний вид. Но тут же выпрямилась, возвращая себе привычную осанку.
— Граф Орлов! — её губы растянулись в натянутой улыбке. — А вас-то я и ищу.
В её позе чувствовалось напряжение. Брови чуть нахмурены, а в глазах плещется раздражение.
— Чем могу помочь? — поинтересовался я.
— Ваши успехи на любовном фронте мешают мне спать, есть и учиться, — эмоционально выпалила она.
— Не очень понимаю, о чём вы говорите.
— Не понимает он, — буркнула Лидия. — Ну пойдёмте, я вам покажу.
Она решительно подхватила меня под локоть. От неожиданности я даже не успел возразить. Мы подошли к двери её комнаты. Изнутри доносились приглушённые всхлипы.
Лидия распахнула дверь. Я увидел Машу, свернувшуюся калачиком на кровати. Подушка скрывала её лицо, а плечи мелко вздрагивали от рыданий. Тонкое домашнее платье на бретельках больше походило на ночнушку. Шёлковая ткань облегала фигуру, не скрывая изгибов. При каждом всхлипе бретельки соскальзывали, грозя обнажить больше положенного.
При звуке открывающейся двери она подняла голову. Её голубые глаза покраснели от слёз. Влажные дорожки блестели на щеках, а светлые волосы растрепались в беспорядке.
Ночнушка натянулась, и я невольно заметил, что под тонкой тканью не было белья — два маленьких бугорка отчётливо проступали сквозь шёлк.
Увидев меня, она издала жалобный всхлип и разрыдалась с новой силой. Её плечи задрожали сильнее. Она снова уткнулась в подушку, пытаясь спрятаться от моего взгляда.
— Зачем ты его привела⁈ — произнесла она.
— Видите? — Лидия скрестила руки на груди. — До чего вы девушку довели?
— А? — я приподнял бровь. — Маша, что с тобой случилось?
— Ничего! — донеслось из-под подушки. — Ничего. Со мной все в порядке.
— Может быть, объясните, что тут происходит? — я перевёл взгляд на Лидию. Её лицо выражало брезгливость пополам с осуждением, когда она смотрела на Машу.
— Вы и ваша встреча в ресторане с преподавательницей истории. — ответила девушка.
В голове промелькнула мысль — когда они только успели? Я был уверен, что никто не видел нас с Викторией.
— Что? — произнес в слух.
— Маша узнала, что вы там целовались, обнимались и позже поехали вместе на продолжение вечера.
— Бред какой-то, — я поморщился. — Это неправда.
— Но все так говорят! — донеслось из подушки. — Вы все одинаковые. Вам только одно и нужно.
— У меня была деловая встреча, — пожал я плечами.
— Конечно, деловая, — всхлипнула Маша. — Обычно в такое место и ходят… А потом… А потом…
Она снова зашлась в рыданиях.
Я подавил раздражение. С какой стати я должен перед ними отчитываться? Моя личная жизнь — моё личное дело.
— Делай что хочешь, но чтобы я больше это не слушала и не видела, — заявила Лидия. — Сил нет никаких.
— Я думала, что я вам нравлюсь, — донеслось сквозь всхлипы. — А вы кувыркались с училкой. Да так, чтобы вся академия об этом шумела.