“Ты стонал во сне. Я думала, ты умираешь…”
“Все хорошо, Лиза. Я же не какой-то слабак” - пытался поддержать ее брат, продолжая мять пальцами нежную шевелюру. Каждое следующее слово отдавалось болью в груди - “Где мама?”
“Ее забрали сразу, как мы приехали. Она мне шепнула по секрету, что идет договариваться о чем-то, и скоро мы поедем домой!”
Авель прекрасно понимал, что это ложь. Столь явная и очевидная, что понял бы даже ребенок. Вместе с этим он прекрасно осозновал, что такая глупая, несуразная, но все же поддержка сейчас жизненно необходима восьмилетней девочке. Ей нужна была ниточка, за которую она смогла бы уцепиться.
Уже через минуту со стороны груди послышалось тихое сопение. Прильнув к груди своего брата, Лиза наконец смогла выдохнуть, после чего сон накрыл ее с головой. Пролежав некоторое время в тишине, Авель глубоко задумался, прокручивая в голове произошедшее:
Зверское избиение в подвале, смерть отца, захват в плен. В один миг вся минутная радость, что вспыхнула от воссоединения с любимой сестренкой прекратилась. На ее смену снова пришло отчаяние и бессилие.
Авель слышал множество историй о том, как жестоки бывают люди за пределами его манямирка, который для него так тщательно строили на протяжении всей жизни. Он редко выезжал из деревни. Лишь несколько раз его брали с собой в какой-нибудь город за покупками, из-за чего у парня было лишь смутное представление о том, что происходит в мире. Книг он отродясь не читал, да и не было у его семьи таких ценностей, доступных лишь избранным.
Все его знания заканчивались на рассказах от дедушки и отца. В мире, где правит сила и власть, где порабощение воли для пополнения рабского труда и выжимка магических ингредиентов являются базовым принципом развития, жизнь людей захудалой деревушки абсолютно точно ничего не стоит. От такой несправедливости хотелось рвать и метать.
Конечно, существовали законы, ограничивающие подобную деятельность, но толку от них, если по этому же самому закону у рабов нет даже права голоса, из-за чего доказать что-то не предоставляется возможным.
Парень все еще тешил себя надеждой, что окружающее - страшный сон. Кошмар, который почему-то не заканчивался.
Вот только Авель никогда не видел снов.
По крайней мере, он так думал. Мозг просто отказывался вспоминать, почему он каждую ночь просыпается в холодном поту, отчего после пробуждения что-то внушало мысли о попытках установить с ним связь. Он понимал это интуитивно, но не был способен осознать по-настоящему.
Оставаться наедине со своими мыслями хотелось меньше всего. В попытке поскорее забыться, организм принял решение самостоятельно, и Авель уснул.
И снова эта всепоглощающая, беспросветная тьма. Снова этот несуществующий мир, ломающий здравый смысл. Снова этот свет, что появляется одновременно везде и нигде. Вот он находится здесь. Вот он пытается вздохнуть - но не может. Вот он пытается моргнуть - но не может. Вот он опять наблюдает за вездесущим существом, что было здесь всегда, и не было никогда. Вот оно открывает глаза. Вот оно улыбается.
...
...
...
Что?
“Братик, еду принесли.” - шепот Элизы вытянул его из забвения. Открыв глаза, он увидел тянущуюся к нему глиняную тарелку с какой-то подозрительной субстанцией, отдаленно напоминающей смесь из овсяной каши и картофельной похлебки. Выбирать не приходится.
“Тебе нужно поесть” - сказала ему сестричка.
Авель был слишком слаб, чтобы есть самостоятельно, и Лиза кормила его с рук. При поглощении содержимого организм с каждым следующим глотком благодарил за угощение, потребляя макроэлементы, так необходимые для восстановления. В это же время по телу разливалось ощущение умиротворенности, словно какое-то могущественное существо одаривало его слабой благодатью. По всей видимости, в суп подмешивали слабый концентрат лечебного эликсира, дабы “товар” в лице заключенных как можно дольше сохранял более-менее божеский вид.
Чуть позже к металлической решетке подошел мужчина, одетый в черные тканевые одежды. Приглядевшись повнимательнее, на его лице можно было разглядеть едва уловимую жалость, которую он испытывал, наблюдая за людьми вокруг.
"Если доели, отдавайте тарелки." - он ненавидел свою работу всеми фибрами души, но был не в силах что-либо изменить. Отвергнутый всеми, необразованный, слабый духом и телом, он не видел иного выхода, кроме как устроиться в это ужасное место. Всё ради маленького сына, что ждал его дома вместе с женой. Глядя на детей, оказавшихся здесь не по своей воле, он чувствовал, как сжимается сердце.
“Дяденька, а вы не знаете, где наша мама?” - дрожащим голосом спросила Лиза. В ее детском сердечке все еще не угасала надежда, что мама вот вот вернется, и они все вместе поедут домой. Тогда все снова встанет на свои места, пусть и без любимого отца… - "Ее зовут Лиора..."