Поколебавшись на мгновение, мужчина лишь отрицательно покачал головой, после чего поспешил удалиться. Устраиваясь сюда, он не был готов к подобному.
“Не переживай, Лиза. Мама же обещала вернуться, поэтому давай просто подождем” - успокаивал ее Авель.
“Хорошо…” - грустно ответила она.
За бессмысленными, но такими важными для психологического состояния разговорами пролетело несколько часов. Лиза с детским восторгом ухаживала за беспомощным старшим братом, словно за любимой куклой, а он в ответ развлекал ее интересными и смешными историями.
Время от времени девочка то и дело затрагивала болезненные для них обоих темы, но Авель старался сразу сводить разговор в другое русло, чтобы сестра не падала духом. Ее впечатлительному детскому воображению нужно было время, чтобы свыкнуться с реальностью. Впрочем, Авелю оно было нужно не меньше, но он не собирался этого показывать. Он не мог выглядеть в глазах сестренки сломленным, иначе сломалась бы и она.
Спустя время к месту их заключения вновь пришел человек в черном плаще. Взглянув на него, Авель надеялся увидеть еще одну порцию еды - все-таки организму требуется энергия для восстановления. Однако ни чашек, ни чанов с едой он не наблюдал, что настораживало.
Подошедший к решетке мужчина начал неспешно рыться в карманах, из которых чуть позже достал ржавый металлический ключ и воткнул его в замочную скважину. Увидев, как в детских глазах блеснула искра надежды, он поспешил оправдаться:
“Мальчику нужно нанести клеймо.” - идиот, идиот, идиот, почему нельзя было сразу сказать об этом?
Огонек в глазах Элизы вмиг погас, а Авель застыл, как громом пораженный. Рабское клеймо, и как он мог забыть… В человеческой империи клеймо наносят лишь трем типам людей:
дезертирам, позорно сбежавшим с поля битвы;обвиняемым в нарушении законов империи, но не заслуживающим смертной казни;простым рабам и военнопленным.Рабское клеймо олицетворяло власть и контроль над тем, кто его носил. Оно могло иметь самые разнообразные формы и размеры. Одни включали инициалы хозяина или фамилию семьи, другие же были более обобщенными - например, общей рабской меткой королевства, где его ставили.
Ношение рабского клейма - социальный приговор. С момента его нанесения отношение к тебе будет немногим лучше, чем к животным на скотобойне, а избавиться от него почти невозможно, поскольку обычные методы лечения и восстанавливающие эликсиры не способны исцелить то, что выходит за пределы возможностей организма. Иными словами, простому человеку ни за что на свете не избавиться от него.
"Нет, нет, Авель, не уходи! Не забирайте его, дяденька! Пожалуйста, не надо, пусть он останется!" – слезно умоляла Элиза, едва не переходя на крик. Она не хотела прощаться с братом, единственным лучиком надежды в этом страшном месте.
"Девочка, не кричи, пожалуйста. Я верну его через несколько минут." – со скорбью в голосе произнес мужчина.
Скорчившись от невыносимой боли, Авель с большим трудом, но все-таки смог встать на ноги. Успокоив взволнованную сестренку, он пообещал, что вернется как можно быстрее, после чего направился в сторону двери. Боль сковывала каждое движение, но парень продолжал идти. Он понимал, что за неповиновение могут снова избить. а еще одной такой взбучки организм точно не перенесет.
Проходя вдоль длинных коридоров, послушно следуя за своим сопровождающим, оглядываясь по сторонам, он то и дело замечал знакомые лица. Некогда свободные жители его родной деревни, относившиеся к нему с уважением, теперь сидели с поникшими лицами, словно приговоренные к казни преступники.
Было тяжело, но Авель продолжал идти. Вот - женщина, которая когда-то угощала его спелыми яблоками. Вот - лучший друг, с которым он так любил проводить время. А там - девочка, его первая юношеская любовь, которой он когда-то клялся, что женится в обозримом будущем. Будущем, что уже никогда не наступит. Неужели все эти люди заслужили подобное? Чем они так прогневили небеса, что из счастливых и свободолюбивых превратились в одушевленные “вещи”? Почему боги бездействуют?
Скрепя зубами, авель продолжал идти вперед. Был бы он сильнее, тренировался бы усерднее, смог бы спасти всех этих людей.
В помещении, отдаленно напоминавшем скромную кузницу, их уже ждал человек. Низкий, крепко слаженный, он смотрел на званных гостей столь суровым взглядом, что хотелось поскорее сбежать. Взглянув на вошедших “пациентов”, он посмотрел в сторону сопровождающего Авеля и молча кивнул.