Сам Авель боялся спрашивать Элизу о Лиоре. Если бы девочка что-то знала, то давно бы сказала. Лучше дать ей ещё немного времени, пусть сперва придёт в себя.
За разговорами ни о чём прошло ещё несколько часов. И снова тот самый мужчина в плаще принес не то кашу, не то похлёбку, напоминающую по вкусу суп из картофельных обрезков. Со слов Элизы, кормят в этом месте строго по расписанию, два раза в день. Рацион здесь тоже не меняется.
После недолгой трапезы сестрёнка благополучно заснула у Авеля на коленях, свернувшись калачиком. Прижавшись спиной к ледяной каменной стене, Авель невольно вздрогнул от пробежавшего по коже холода. Он устал, но сон не шёл - мысли не давали покоя.
Вдруг тишину прорезали голоса. Где-то вдалеке, у другого конца коридора, кто-то громкого беседовал. Он не видел их лиц, но это не мешало ему подслушивать.
“Хороша, сучка. А стонала то как… ухх, вспоминаю, аж дух захватывает.”
“Ты о той блондиночке? Да она же больная на голову, чуть член Артасу не откусила.”
“Хе-хе-хе. Ну а я о чем? Говорю же, горячая штучка. И как она умудрилась глотку себе вскрыть, не пойму. Так не хотелось быть изнасилованной еще раз?”
“И где эта ебанутая лезвие вообще нашла?”
Одинокие слёзы текли по щекам, горечь которых могла бы отравить океаны. Как же так… Мама… Нет, нет, он, наверное, неправильно понял… Мало ли сколько блондинок в этом ужасном месте.
“Да я откуда знаю. Начальник как узнал, чуть голову Генри не открутил. Дочь старейшины как-никак, еще и такая красавица. За неплохую цену бы ушла.”
Глаза заплывали пеленой гнева. Хотелось оторвать ублюдкам пальцы и затолкать их глубоко в глотку, заставив жрать, вырвать хребет, намотать внутренние органы вокруг шеи. Хотелось уничтожить этих отбросов самым изощрённым образом, заставив страдать так сильно, что смерть показалась бы им недостижимой мечтой.
Как…же…так.. Как они посмели над ней издеваться…
В глубине души мальчишка и не рассчитывал на благоприятный исход. Он прекрасно понимал, что внешность Лиоры может обернуться против неё же, но до последнего не хотел в это верить. Тешил себя надеждами, что всё будет хорошо. Как это обычно бывает - повезёт, а потом ещё раз повезёт.
Но удача оказалась капризной сукой.
Авель считал себя эмоционально устойчивой личностью, но даже спустя часы не смог взять себя в руки. Мысли путались от нахлынувшего одиночества, каждая из них, как острый осколок, ранила изнутри. Самый дорогой человек ушёл из жизни, оставив после себя лишь воспоминания, которые теперь казались лишь дразнящими фантомами, такими холодными и недосягаемыми.
Глубоко вздохнув, он прикрыл глаза. Как бы больно не было, нельзя раскисать. Нельзя выглядеть в глазах сестры подавленным. Слезами горю не поможешь, а мертвых с того света не вернешь. Он знал это, понимал, но от этого было не легче.
С этими мыслями Авель уснул - в темноте, в тишине, в одиночестве, где не было ни боли, ни времени, ни самого него.
И снова беспросветная, бесконечная тьма, что приветствует своего гостя.
Опять этот сон… Я ведь уже видел его раньше. И что это за существо?
Свет-существо начало приближаться. Но что это могло значить это “приближаться” в месте, где расстояния не существует? Парень ощущал, как оно существовало все ближе и ближе, будто связь между его сознанием и сознанием парня постепенно укреплялась.
Прошло мгновение, перетекающее в вечность.
И вот оно подобралось почти вплотную.
“Братик, встава-а-а-ай. Еду принесли” - дергала его за руку Элиза.
“Лиза, ну дай еще поспать…” - скрывать эмоции было тяжело, но выбора не оставалось.
“Нельзя! А то еду унесут.” - с еще большим рвением она начала щекотать его в области живота.
“Ну все, все, встаю.” - кисло улыбнувшись, парень приподнял грудь в вертикальное положение и принялся за завтрак.
День за днём тянулся в сыром, темном подвале, где время потеряло всякий смысл. Наступление ночи, если его можно было так назвать, ощущалось лишь желанием поскорее лечь спать. Просыпаясь на холодной земле, Авель ощущал всё то же - ломоту в теле, сырость, въевшуюся в кости, и одиночество, разбавляемое лишь разговорами с сестрой.
Завтрак и ужин – если так можно было назвать однообразную картофельную похлебку - даже голод не утоляли. Прием пищи только отсчитывал очередной прожитый день.
Иногда шаги за дверью заставляли сердце на мгновение сжаться - приходили ли за ними, чтобы вызволить отсюда, или, может, пришли купить, как покупают меховую шапку перед холодной зимой? Но им везло.