И прямо сейчас у него не получалось разорвать эту клетку с одного удара. Что уж говорить, он не мог сразу даже найти свое ядро! Вместо этого какой-то голос в голове заставлял вновь и вновь выпускать и втягивать энергию магисферы, что сильно раздражало.
Но все изменилось, когда энергия вышла за пределы сферы и начала течь по организму.
{Ка-а-а-а-йф.}
Чувства, отдаленно напоминавшие оргазм, пусть и в стократ ослабленной форме, заполнили разум Авеля. Вот оно - долгожданное удовольствие, которое он искал все это время.
Прошло еще 15 минут "тренировок", после чего парень едва не рухнул на пол. На смену эйфории пришла усталость, но не та тяжесть, что ты чувствуешь после марафона или подъема большого веса. Это была усталость, схожая с тем, что испытываешь после долгого, страстного секса - такая умиротворенная и блаженная.
{Кажется, я исчерпал всю ману.}
В ответ доносилась лишь тягучая тишина. Прождав еще мгновение, парень повторил мысленный запрос.
{Э-э–эй, ты здесь?}
Ни слов, ни картинок не всплывало.
{Ты что, обиделся?}
И снова ничего.
{Ну и хрен с тобой.}
Авель откинулся на спину, блаженно прикрыв глаза. Из-за истощения магисферы, которая, судя по всему, еще и использовала ресурсы организма для работы, ужасно хотелось есть. И спать. Когда там уже обед принесут?
15 минут спустя с другого конца коридора послышался топот шагов по каменному полу. Приподняв голову, Авель увидел того самого мужчину в плаще, который уже успел полюбиться за время пребывания в этом месте. В руках он нес чашку, наполненную не то кашей, не то супом.
{М-м-м, вкуснятина.}
И тут в голове Авеля вспыхнула идея. Идея, которую он раньше не смог бы осуществить из-за страха быть раскрытым.
Подошедшему мужчине хватило лишь взгляда, чтобы сердце сжалось в трубочку от нахлынувшей несправедливости. Лицо Авеля в этот момент олицетворяло собой безупречную скорбь: уголки губ дрожали, словно на грани срыва, а в глазах застыла такая печаль, будто маленький мальчик наблюдает за тем, как его бабушка бесцеремонно топит его любимых котят. Взгляд был наполнен тусклым мерцанием несуществующих слез, глаза слегка помутнели, а плечи, опущенные, словно под тяжестью неимоверно тяжелой ноши, придавали его образу уязвимость.
Но если приглядеться внимательнее, можно было заметить некоторые несоответствия: морщинки у глаз не расходились в настоящем напряжении, дыхание оставалось ровным и почти неподвижным, а в глубине зрачков не отражалось ничего, кроме холодного расчета. Пускай парню и недоставало опыта, качества у представления все равно хватило, чтобы разжалобить вновь пришедшего в это темное подземелье.
“Дяденька” - проскулил Авель - “Пожалуйста, помогите.”
Лицо мальчика исказилось в гримасе боли, будто тысяча демонов терзала его тело и душу, после чего он жалобно начал ползти к решетке, умоляю взглядом помочь ему.
Мужчина сжал кулаки, словно пытаясь удержаться от нахлынувшей волны жалости. Он уже видел страдания, слышал мольбы, но что-то в этом мальчике трогало его особенно сильно. Может, его возраст, может, пронзительный взгляд, полный боли, а может, дрожащий голос, в котором слышалась лишь безысходность.
“Пожалуйста…” - голос Авеля сорвался на хриплый всхлип, и он судорожно втянул воздух - “Моя сестра… она так кричала…”
Парень зажмурился, как будто воспоминания пронзили его с новой силой, и стиснул пальцы так сильно, будто пытался проделать дыру в ладони.
“Они… Они не помогли ей…” - губы его задрожали, а в глазах блеснули слезы. “Они просто оставили ее умирать… Она мучилась в адской боли, стонала, молила…”
Он приглушенно застонал, будто сама память о произошедшем причиняла ему нестерпимую боль, и съежился на холодном полу, сжимая себя за плечи.
“Я знаю, мне не выжить.” - его голос был почти шёпотом - “Но если я умру здесь… никто даже не узнает, через что она прошла.”
{Переигрываешь}
{Проснулся, наконец? Смотри и учись, как надо лохов разводить.}
{Ну-ну.}
Он вдруг вскинул на мужчину взгляд - полный ужаса, мольбы и безнадёжности.
“Вы ведь добрый, я вижу… Вы же не оставите меня здесь? Пожалуйста…”
Авель вытянул руку к решетке, словно ребенок, ищущий защиты. Свет факела отбрасывал на его лицо длинные, болезненные тени, делая его облик еще более хрупким.
Мужчина смотрел на него, закусив губу, разрываясь между долгом и состраданием. Разум кричал: «Нет!», но сердце... сердце уже начало сдавать позиции. Чтобы избавиться от противоречивых чувств, что эхом раздавались в голове, мужчина быстро поставил чашу с едой на пол и поспешно удалился. Он боялся, что жалобный взгляд мальчишки сломает его…