Первое, что увидела Лерочка - стол с заляпанными краской ножками. Наверное, краской была заляпана и столешница, но этого видно не было, потому что стол вместо скатерти был застелен газетой "Труд", на газете же - бутылка "Столичной", два граненых стакана, коробок спичек, соленый огурец, кусок черного хлеба и вяленая чехонь.
- Натюрморт рисуете? - спросила Лерочка.
- Да, - Олег Витальевич почему-то покраснел. Он вообще часто краснел, заметила Лерочка. Когда говорил с ней или с Алиной, вообще, с девочками. - Натюрморт.
- Ого, - воскликнула Лерочка - она очень быстро отвлеклась от живого натюрморта с чехонью, заметив куда более интересное. - Сколько у вас здесь Гагариных!
В самом деле, в мастерской, хоть и было множество других картин, готовых и незаконченных - портретов и привычных плакатов-троиц: Маркс-Энгельс-Ленин или белый, желтый и черный мальчики, но больше всего было портретов первого советского космонавта Гагарина. Самых разных - Гагарин в официальном мундире с орденами, Гагарин в скафандре, Гагарин с детьми. Картины маслом, наброски, карандашные рисунки, угольные.
- Да, - снова сказал Олег Витальевич. - Он же был здесь, ты знаешь? На всесоюзном слете пионеров.
- Знаю, - кивнула Лерочка. И правда, осенило ее - ведь Гагарин был здесь совсем недавно, и Олег Витальевич наверняка с ним встречался! Он же, кажется, давно здесь работает. Значит, он лично знал Гагарина! Почему-то осознание этого замечательного факта - что она вот так просто, прямо сейчас, разговаривает с человеком, лично видевшим Гагарина, поразило ее больше, чем, скажем, если бы Олег Витальевич вдруг видел бы Ленина в Смольном. - Вы с ним встречались? - спросила она в надежде, что художник подтвердит ее чаяния.
- Встречался, - просто сказал Олег Витальевич. - Хороший человек.
Всего лишь хороший человек? "Да, наверное", - подумала Лерочка. - "Лучше, пожалуй, и не скажешь". Это для нее Гагарин был легендой, человеком с обложки, фотографии которого она много раз вырезала для стенгазет, а для Олега Витальевича и других артековцев, имевших счастье с ним встречаться, он, наверное, таким и был - просто хорошим человеком. Гагарин, будто слыша ее мысли, приветливо улыбался ей с портретов, будто говорил в шутку: "Ужель я нехороший?" Вот только на портретах он был чуть постарше, чем обычно на фото в газетах. Как если бы он не погиб пять лет назад, а стал взрослее, солиднее; выглядел каким-то слегка задумчивым и уставшим, и только эта его мальчишеская улыбка и веселые искорки в глазах выдавали в нем того самого, вечно молодого, всеми любимого первого космонавта.
- Сейчас краски принесу, - прервал ее мысли Карандаш - он открыл дверь в дальнем конце мастерской и скрылся в какой-то каптерке.
Лерочка, пока ждала, взяла с этажерки альбом для рисования, детский, такой же, в каком Карандаш рисовал Алину. На обложке альбома было написано: "Девочка и дельфин". Лерочка пролистала альбом так, как это делал Олег Витальевич на стадионе - этот мультфильм тоже не был закончен: там было про то, как девочка играет на берегу моря с мячиком, а потом тонет, и ее спасает дельфин - на последнем рисунке девочка лежит на спине дельфина без сознания, пока он выносит ее на берег...
- Нравится? - Олег Витальевич уже вышел из каптерки с коробкой красок. - Не закончил еще.
- Красиво. - сказала Лерочка. - А дальше что будет?
- Не знаю еще, - ответил Карандаш. - Еще не придумал.
- Я недавно читала рассказ в журнале "Костер", - Лерочка положила альбом назад на этажерку. - Так там дельфина выкрали капиталисты и научили его взрывать бомбами корабли...
- Возможно, - кивнул Олег Витальевич задумчиво. - Очень возможно, что его выкрадут капиталисты и научать взрывать корабли, - он отдал Лерочке краски.
- Да, - воодушевленно продолжила Лерочка. - А потом он подплывет к одному кораблю, чтобы его взорвать и увидит там эту девочку и... не захочет взрывать!
- Пожалуй, так и нарисую, - улыбнулся Олег Витальевич. - Ты заходи ко мне, не забывай...
***
С братьями Збандутами, черным и рыжим, познакомились со второго раза, а потом из-за них (так внушала себе Лерочка) горя хлебнули. Но по порядку...
Вначале сбежала девочка. Женька, мелюзга, 9 лет. Откуда-то из Западной Украины, папа - секретарь горкома партии; очень любила животных, а потому каждый день беспощадно ловила ящериц. Очень ловко, надо сказать, ловила. Чем завоевала ложный авторитет у товарищей, особенно у мальчиков, которые ходили за ней гурьбой, поддавшись дурному влиянию и перенимая опыт. Так возникло преступное сообщество, иначе именуемое шайкой, которая успешно занималась изловом ящериц на территории пионерского лагеря. Предводительница получила от подельников прозвище "Же". Несмотря на неоднократные воспитательные беседы и внушения вожатых и товарищей, перековке не поддавалась - наоборот, таилась, подговаривала оставшихся верными сообщников ловить ящериц в труднодоступных и отдаленных от глаз товарищей местах. В результате проверки тумбочек была обнаружена коробка с полуживыми ящерицами и банка с дохлыми протухшими крабами, а также живой еж под кроватью, спящий в тарелке со столовскими объедками. В ходе дознания дала объяснения, что "ящериц я ловлю и выпускаю, чтобы не сдохли, а потом перед самым отъездом наловлю свежих и отвезу домой, посажу в аквариум. Крабов я хочу засушить, а еж... хай будет". Такая улика как крабы наводила на новые подозрения - о несанкционированном посещении дикого пляжа - потому что ловля крабов в ходе водных процедур на лагерном пляже была бы, безусловно, замечена сотрудниками лагеря - но неопровержимых доказательств этого не было, а подозреваемая все упорно отрицала. Когда же был поставлен вопрос об отчислении из лагеря, один из вожатых имел неосторожность сообщить об этом нарушительнице до окончательного решения вопроса, после чего малолетняя ловчиха ящериц, никому не говоря ни слова, удрала из лагеря и, по свидетельствам очевидцев, бежала со всех ног до самого поселка, где была поймана местными жителями и передана в опорный пункт милиции. Где в данный момент и находилась...