Выбрать главу

   - Прав ты, Иваныч, - Николай Наумович тоже вышел на балкон. - Как всегда прав. А вот что я все время хотел у тебя спросить, да забывал... Этот наш серый кардинал... Полетыка. Что он там в прошлый раз блеял про ту рыжую из Тольятти?

   Степан Иванович не ответил сразу, вначале затушил папиросу. Но не ответить вовсе не мог - Николай Наумович ждал.

   - Она не из Тольятти..., - мягко произнес Степан Иванович, погодя.

   - Ну, как же? Он в прошлый раз что-то такое говорил.

   - Была история..., - ответил Степан Иванович снова после паузы. - Он не про город говорил... Отдыхал здесь когда-то Тольятти... Пальмиро, итальянский коммунист... не город - человек.

   - Я в курсе, - кивнул Николай Наумович. - Был человек, пока мы его не сделали городом и пароходом. Вы курировали этот вопрос, я знаю.

   - Вы знаете, как все было?

   - Не интересовался. Он умер здесь. Пилюли? Зоя Рафаиловна? Инфаркт?

   - Его задушила девушка. В постели. Ногами. Девушка с красными волосами. Наша..., - подчеркнул Степан Иванович, - ...девушка.

   - Я не совсем понимаю...

   - Это ее мама. Ева Штольц.

   - Да-да, это имя я, кажется, слышал, - Николай Наумович задумался, вспоминая. - А Полетыка откуда знает? Его что, поставили в курс?

   - Слышали вы, возможно, из афиш. Она в цирке выступает, - ответил Степан Иванович. - Сильная как Жаботинский - руки-ноги железные... А Полетыка в курсе случайно - дочка его тогда отдыхала в лагере...

   Николай Наумович привычно поднял брови, задавая немой вопрос.

   - И она приглянулась Тольятти. Дочка, в смысле...

   - Надо же, - удивился Николай Наумович. - Полетыка даже свою дочку того...

   - Не того, - деликатно перебил его Степан Иванович. - Ее не успели... Ева Штольц задушила Тольятти раньше... Полетыкина дочка только стала случайным свидетелем...

   - И ее...?

   - Оставили... Не было необходимости. Такой Полетыка нам нужнее - беспокоящийся о живой, знающей лишнее, дочке, чем скорбящий о мертвой... Она сейчас работает за границей...

   - Ясно, - кивнул Николай Наумович понимающе. - Тоже из наших..., - он стоял, облокотившись локтями на перила балкона и смотрел вдаль - в лагерь. - Ну что ж, Степан Иваныч, сегодня у нас большие гости... важное мероприятие...

   Степан Иванович понимающе кивнул.

   - Давай, наверное, им на вечер "бандеровку" приготовим, и это... рыжую свою позови, фееричная она у тебя, завидую...

***

  -- Натка! - воскликнула Алина, увидев Наташу в дальнем безлюдном конце корпуса. Та сидела с ногами на подоконнике, вполоборота к окну, и читала какую-то толстую книжку. - А я тебя везде ищу-ищу, а тебя нигде нет...

   Наташа не ответила - перевернула страницу.

   - Все корпуса обегала, столовку, на море даже была, попросила у спасателей бинокль, все вокруг обзырила.., - Алину, казалось, не смутило Наташино молчание. - А ты здесь сидишь... А что ты читаешь?

   И снова Наташа не удостоила Алину ответом, даже глаз от книжки не оторвала.

   - Можно я с тобой посижу? - Алина не могла не понять, что ее игнорируют, но просто так не сдавалась.

   Наташа смилостивилась - кивнула, и Алина тут же взобралась на подоконник напротив нее. Сидела молча, изредка поглядывая на Наташу - не заговорит ли, но не трогала больше, только крутилась из стороны в сторону, выгибаясь в недоступные нормальному человеку фигуры и, по обыкновению, хрустела позвоночником. Это уже нарочно - знала, что раздражает, надеялась, что Наташа хоть злым взглядом удостоит, фыркнет - а там и до разговора недалеко.

   - А что ты читаешь? - все-таки не выдержала - скрючившись, вытянув по-змеиному шею, поднырнула, пытаясь заглянуть под обложку. Итак почти четверть часа промолчала - подвиг.

   - "Молодую гвардию", - Наташа ответила спустя минуту - как-то вдруг, неожиданно, когда Алина уже и не надеялась. - Читаю, как Сережа Тюленин увидел Валю Борц, когда она лежала на траве у себя в саду и читала книжку - а в это время немцы заходили в город... Помнишь это место?

   - Да, - быстро сказала Алина, потом, правда, добавила неуверенно. - Помню, наверное...

   - Она вначале читала на траве у себя в саду, а потом они с Сережей побежали в школу, чтобы забраться на крышу и посмотреть, как немецкие войска входят в город. Школа была пуста, потому что лето и война... Безлюдная школа, пустые классы - это ведь очень сильный образ войны, понимаешь? Я очень много читала книжек, где авторы пишут про последний звонок, про десятиклассников, которые заканчивают школу, выпускной вечер и бал... а потом уходят на войну. 22 июня ведь самая пора выпускных. Представляешь, по всей стране. Сначала последний звонок, радость, скоро каникулы и вдруг - война... страшно... И все, представляешь, все школьники того поколения это пережили - не только ведь выпускники, малышня тоже, тоже заканчивали, радовались, что наступили каникулы, и можно поехать к бабушке в деревню или в лагерь... такое внезапно оборванное счастье...