«Всё-таки сломалось кресло», – подумал несостоявшийся директор Птичкин и злорадно ухмыльнулся. «Так тебе и надо, Курочкин».
Второй день – много впечатлений
На следующий день началась полная суматоха. Новый директор спрятал волосы под бейсболку, отчего сразу стал выглядеть более солидно, но в то же время современно. И активно взялся за дело.
Все сотрудники, вместе с режиссёром Софией и, конечно же, Андреем Андреевичем Птичкиным, как заведённые, бегали за Клюевым и демонстрировали свои успехи в подготовке к столетию лагеря. Когда дело дошло до репетиции на сцене, Егор Фёдорович нахмурился.
– Почему так мало костюмов? И почему они все одинаковые? – обратился он к Софии.
– Андрей Андреевич так сказал... – ответила режиссёр.
– Андрей Андреевич! – крикнул Егор Фёдорович. – Почему мы так мелко мыслим? Ведь история Артека – это история всей страны, понимаете? Давайте добавим артековские легенды, Абсолюта, Пушкина не забудьте. Костюмы XVII, XVIII, XIX века.
– А это тут причём? – удивился Птичкин.
– Как причём? – воодушевился Клюев. – Это же наше прошлое. А без прошлого нет будущего! А будущее – это наши дети! И они должны знать историю своей страны!
«Надо будет запомнить, про прошлое и будущее», – подумал про себя Птичкин, а вслух сказал:
– Ладно.
Но новый директор не унимался:
– Что «ладно»? Сделаете? А то вы говорите «ладно», а ничего не делается! Палатки для реконструкции стоят?
«Вот привязался!» – рассердился про себя Птичкин. Но ничего не поделаешь, нужно было соблюдать приличия.
– Вас ещё не назначили, когда я их поставил, – попытался пошутить Андрей Андреевич.
– Домик Соловьёва готов?
– А чего его готовить? Сто лет простоял и ещё сто простоит, – замдиректора старался держаться миролюбиво, хотя недавний шок и обида ещё не прошли.
– Ладно, проверим, – сказал Егор Фёдорович и махнул рукой, приглашая идти дальше.
Сотрудники во главе с директором двинулись вперёд и встретились с группой детей под руководством вожатой Юли, где были Митя и Роберт.
– Всем-всем!.. – начал Клюев.
– Добрый день! – хором ответили артековцы.
– Ребята, познакомьтесь, – сказала Юля. – Это новый директор нашего Артека, Егор Фёдорович Клюев, а это его заместитель, Андрей Андреевич Птичкин.
Роберт толкнул Митю в бок и прошептал:
– Ого! У них тут традиция, я смотрю. Основал лагерь Соловьёв, был директор Курочкин, сейчас вот Клюев.
– А ещё Птичкин этот, – подхватил Митя. – У них, что, без пернатой фамилии не берут?
Взрослые и дети разошлись в разные стороны, а Андрей Андреевич остановился, достал телефон и начал нервно нажимать на экран. Нужно было проверить, всё ли в порядке с палатками и домиком Соловьёва. Как выяснилось, ничего не готово. А всё потому, что Андрей Андреевич забыл вовремя дать отмашку, и палатки до сих пор оставались свёрнутыми.
Мимо кресла
Андрей Андреевич Птичкин очень любил Артек. В первый раз он попал сюда после первого класса, на целый год раньше положенного возраста. Приезжать в лагерь на общих основаниях можно было начиная с восьми лет, а ему было только семь.
Его родная тётя Вера, сестра мамы, работала на кухне и пекла исключительно вкусные пирожки. Ей удалось договориться, чтобы племяннику разрешили пожить в лагере под её присмотром. Андрюша был на полтора года младше остальных, и ребятам было с ним не очень интересно. Маленькому Птичкину приходилось занимать себя самому. Что, впрочем, его совсем не огорчало. Запах свежеиспечённых пирожков был таким соблазнительным, что скрашивал любые неприятные моменты. Стоит ли говорить, что столовая с кухней стали его самым любимым местом?
Когда Андрюша подрос и приехал в Артек уже на законном основании, он стал активно участвовать в общих мероприятиях и старался не отставать от товарищей. Но образ тётьвериной выпечки с румяной корочкой и нежным тестом, которая продолжала радовать школьников, постоянно витал в его голове и неудержимо тянул на кухню. Не было ничего более приятного, чем перед вечерним отбоем заглянуть к тёте и получить от неё дополнительный паёк в виде того же пирожка, а иногда и порции макарон с котлетой. Да, Андрюша любил поесть, и довольно скоро его стали называть «пухляшом», и с этим надо было что-то делать. Такое прозвище ему вовсе не нравилось.