С минуту она глядела на меня:
– Я думаю, в течение года население города вырастет до десяти тысяч человек.
– Ага, вот видите, – сказала я. – Чем больше людей, тем больше спрос на контрабандные товары. Кому-то из этих тысяч могут понадобиться наркотики. В городе будет уйма денег, что обычно означает усиление преступности. А преступникам нужно оружие. Они будут стараться провезти его сюда любыми возможными способами, по любым имеющимся каналам. Какой вы хотите видеть Артемиду?
Нгуги задумчиво потерла подбородок:
– Это очень серьезный довод.
– Так вот, теперь у вас есть мое письменное признание. Это поможет вам держать меня под контролем. Система сдержек и противовесов, так сказать.
Она думала так долго, что я уже начала беспокоиться. Потом, не отрывая от меня глаз, она взяла депортационную форму и убрала ее в ящик. Я облегченно вздохнула.
– Тем не менее перед нами по-прежнему стоит проблема выбрать подобающее наказание… – Нгуги наклонилась над своей древней клавиатурой, набрала какой-то запрос и показала пальцем на экран:
– Насколько я понимаю, сейчас на твоем счету 582 966 жетонов.
– Да, а в чем дело?
– Я думала, Лене заплатила тебе миллион.
– Откуда вы узна… впрочем, не важно. Я отдала старый долг. А это здесь при чем?
– Я полагаю, городу стоит наложить на тебя какое-то взыскание. Что-то типа штрафа.
– Что?! – Я резко выпрямилась. – Но в Артемиде нет никаких штрафов!
– Назовем это «добровольным пожертвованием в пользу городской казны».
– Какое же оно добровольное?!
– Разумеется, добровольное, – Нгуги уселась поудобнее. – Ты можешь сохранить все свои деньги, но тогда я вышлю тебя с Луны.
Хмм. Пожалуй, это в любом случае была победа для меня. Деньги я всегда могу заработать, а вот вернуться после высылки уже не смогу. И она была права: если бы я не понесла наказание, то любой придурок мог потом взорвать что-нибудь и ожидать, что ему за это ничего не будет.
– О’кей, сколько я должна пожертвовать?
– Думаю, 550 000 жетонов должно хватить.
Я ахнула:
– Вы что, издеваетесь?!
Нгуги ехидно усмехнулась:
– Ты же сама сказала, что нужна мне, чтобы контролировать поток контрабанды. Вдруг при такой куче денег ты решишь уйти на покой? И что мне тогда делать? Так что мне нужно поддерживать тебя в голодном состоянии.
Рассуждая логически, я все равно была в выигрыше, но перспектива резкого похудания моего банковского счета причиняла почти физическую боль.
– Кстати, еще кое-что, – Нгуги довольно улыбнулась. – Спасибо, что ты добровольно вызвалась быть неофициальным и бесплатным контролером импорта в Артемиду. Разумеется, если в городе начнут появляться какие-либо опасные товары, я буду считать ответственной за это тебя, кто бы их не ввез на самом деле. Так что, если кто-то еще организует контрабандный ввоз оружия или наркотиков, нам с тобой точно придется побеседовать.
Какое-то время мы сидели, молча глядя друг на друга.
– Я жду, что деньги поступят к концу дня, – сказала Нгуги.
Боевой задор у меня совсем прошел. Я встала и направилась к двери. Уже взявшись за дверную ручку, я остановилась и обернулась:
– Но какова ваша конечная цель? Что будет после того, как ЗАФО-индустрия начнет осваивать город?
– Следующим серьезным шагом будут налоги.
– Налоги? – насмешливо фыркнула я. – Люди приезжают сюда потому, что не хотят платить налоги.
– Они в любом случае платят налоги – в виде ренты для ККК. Нам нужно будет переключиться на налоговую модель, основанную на оценке частного владения, чтобы благосостояние города было напрямую привязано к экономике. Но до этого еще далеко.
Она сняла очки:
– Это часть общего экономического цикла. Первоначальный дикий капитализм в какой-то момент начинает препятствовать экономическому росту. Поэтому появляются различные законы, органы охраны порядка, налоги. Потом – всякие социальные программы и пособия. И в конце, перерасход средств и коллапс.
– Погодите. Коллапс?
– Да. Экономика ведет себя, как живое существо. Она рождается сильной и полной жизни и умирает, когда истощена и обессилена. Вслед за этим люди поневоле разделяются на более мелкие экономические группы, и цикл начинается с самого начала, просто с маленькими, зародышевыми экономиками. Как Артемида сейчас.
– Ага, понятно, – сказала я. – Для того чтобы появился зародыш, кого-то обязательно должны поиметь.
Нгуги рассмеялась:
– Джазмин, мы с тобой прекрасно поладим.
Я молча ушла. Мне совсем не хотелось провести еще сколько-то времени, вникая в ход мыслей экономиста. Это были темные и беспокойные мысли.