Но недостаточно только спрятать орудия. Ведь противник услышит их выстрелы, увидит разрывы их снарядов, ощутит на себе их действие. Он станет искать батарею – и не одним, так другим способом в конце концов найдет ее даже и в том случае, если она замаскирована безукоризненно.
Вот почему орудийный расчет, покончив с маскировкой, начинает сразу же рыть окопы – сперва для людей, а потом и для орудий. Нелегко попасть целым снарядом в небольшой окоп, который к тому же замаскирован и не виден ни с земли, ни с воздуха. А от осколков и пуль уберечься в окопе нетрудно. Окоп дает возможность артиллеристам успешно выполнять свою боевую работу даже под сильным обстрелом и нести при этом самые незначительные потери.
Поэтому артиллеристы при первой к тому возможности всегда берутся за лопаты, чтобы как можно лучше оборудовать огневую позицию.
Вот что рассказывает очевидец, посетивший огневую позицию, занятую подразделением гвардии старшего лейтенанта Исламгалиева в дни великой Сталинградской битвы.
Минометчики много потрудились над окапыванием минометов и маскировкой огневой позиции. Минометы располагались вдоль небольшого оврага. Росшие там деревья скрывали огневую позицию. Минометчики хорошо зарылись в землю, окопали каждый миномет, построили землянки, отрыли извилистые ходы сообщения, тянувшиеся в тыл от каждого минометного окопа; вдоль фронта шла поперечная траншея, соединявшая ходы сообщения. Крутости траншей и окопов были одеты плетнем.
Гитлеровцы так и не обнаружили минометы, несмотря на длительный срок их пребывания на огневой позиции, потому что минометчики все время строго соблюдали маскировочную дисциплину. Разрешалось передвигаться только по ходам сообщения и только в определенное &ремя. Все, что демаскировало расположение огневой позиции, было прикрыто искусственными масками из местной растительности.
Поэтому за многие дни чрезвычайно напряженных боев минометное подразделение гвардии старшего лейтенанта Исламгалиева имело лишь незначительные потери. Оно сохранило в исправности все свои минометы. Между тем минометчики уничтожили огромное количество живой силы и техники противника.
Как помогает артиллеристам тщательное оборудование огневой позиции, показывает такой пример.
В конце марта 1943 года наши войска после успешного наступления временно перешли к обороне. Враг пытался несколько раз перейти в наступление, но потерпел неудачу и тоже перешел к обороне. Одна из советских батарей заняла огневую позицию на восточной окраине села. Она получила задачу не позволять фашистам вести оборонительные работы и мешать их движению по дорогам, ведущим к переднему краю Ш обороны. Батарея часто вела огонь, наносила потери гитлеровцам, которые рыли траншеи, не раз разбивала своими снарядами автомобили, подвозившие фашистским войскам боеприпасы, продовольствие и строительные материалы. Словом, батарея очень досаждала фашистам. Они решили во что бы то ни стало разыскать эту "назойливую" батарею и уничтожить ее. Ежедневно они высылали на поиски батареи два самолета, которые подолгу кружились над нашим расположением. Но их поиски были безрезультатны: орудия стояли в окопах, орудийные окопы, щели для орудийных расчетов и погребки для боеприпасов были тщательно оборудованы, перекрыты бревнами и хорошо замаскированы сверху. Целый месяц наша батарея регулярно вела стрельбу, а враг не в силах был ее разыскать. Только в конце апреля гитлеровцы обнаружили, наконец, нашу батарею и решили тотчас же расправиться с ней.
В воздухе появились девять вражеских бомбардировщиков. Они сбросили на огневую позицию батареи более тридцати бомб. Разумеется, люди укрылись в окопах. Огневая позиция в течение нескольких минут была затянута дымом. "Пропала теперь наша батарея", – говорили друг другу стрелки, видя, как рвутся бомбы на самой огневой позиции. Но вот вражеские бомбардировщики ушли, дым рассеялся, артиллеристы вышли из окопов. Что же они увидели? Спереди, сзади огневой позиции, да и на самой позиции – между орудиями и погребками для боеприпасов – было много глубоких воронок от разрывов авиационных бомб; но не пострадали ни одно орудие, ни один человек, потому что прямых попаданий в окопы целыми бомбами не было, а осколки впивались в бревенчатые перекрытия окопов и погребков, не причиняя им вреда.