«Я лишь атом, лишь частица. Я не знаю, что здесь делаю. Зачем я здесь? Ничего не случайно. Оглядываюсь. Меня окружают души, жизни, эмоции: положительные и не очень, добрые и не совсем... Во мне бьются тысячи сердец, но не мое. И тысячи иллюзий тысяч сознаний разрезают вечность, становясь ее очередным, но единичным, узором. Останавливаю мысль, и мир замирает. Отматываю пленку времени на несколько витков назад. Ощупываю вниманием пространство, людей, их души, их мысли... Запускаю движение бытия, мир снова динамичен. Так быстро... Мое внимание устремляется вперед, обтекает человеческую массу, устремляясь к тому, ради которого все собрались в одном месте. Его превозносят, им восхищаются, его ненавидят, ему завидуют, кого-то он вдохновляет, а кто-то... Мысль обретает форму: "Не дай себя распять". Касаюсь его души. Такие знакомые вибрации, но уже такие далекие и давно чужие... "Только не дай себя распять, слышишь?" Я не знаю, зачем я здесь. И у меня есть три часа, три вспышки вечности, чтобы понять планы реальности. Отпускаю контроль, меня больше нет. Но во мне всё... Пульс заканчивает обратный отсчет...»
В это время на мониторах концертного зала действительно шел обратный отсчет, и он закончился ровно в тот момент, когда Майор открыла глаза. «Снова эти видения… я уже успела отвыкнуть от них», - внутренне вздохнула женщина.
На сцене появился молодой энергичный мужчина в белом костюме, а не привычный юноша в растянутой майке, а то и вовсе без нее. Костюм был сшит из эластичной ткани для того, чтобы не порвался во время выступления от резких движений артиста. Это уже не покоритель девичьих сердец, аудитория стала старше, спокойней… А он сам… как океан: из мертвого штиля в разрушающий шторм… резко… безапелляционно…
Майор снова закрыла глаза, и музыка увела ее за собой. «Я жизнью этой ранен», «Я буду бежать по краю лезвия тонкого», «Почему же так ужасно мне? Осколки ошибок режут душу…», «Я упаду в бездну: ниже и ниже с каждым движеньем», «В мгновенье исчезли мы», «Я тихо иду в пустоту, в глубину…», «Прости, мой свет, что нас больше нет», «И мир раскололся разом и навсегда…», «Как мне поверить снова в то, что так знакомо», «Мир обездвижен без тебя», «Холодная луна теперь мой спутник навсегда».
Эти слова врезались в ее сознание и тупым лезвием царапали его. Она понимала, что он пел не про нее, а о себе, но эти строки стали и частью нее тоже.
Майор открыла глаза и внимательно смотрела на то, что происходит на сцене. Под мотив «Это тоже возможно» на миг, зависая в высоком прыжке, промелькнул тот восторженный и легкий юноша. Промелькнул и исчез. И в зал уже смотрят черные живые глаза Эдуарда сегодняшнего. Он посмотрел Майору в глаза и произнес, словно знал ее долгое время, словно обращался к ее душе: «Я знаю – это точно возможно».
И в один миг пришло понимание, что этот человек не пел песни, не писал музыку, он и есть музыка. Если это отнять у него, то не будет не только артиста, исчезнет его душа. Музыка – то, что наполняло его, без нее он был пуст. Мертв, если хотите. Музыка – это тот дьявол, которому он продал свою душу, и ангел, который вел его, не давая упасть.
Песня на бис, представление команды, последние аккорды, прощание. И Холи стремительно покинул сцену, не давая надежды на то, что вернется. Не сегодня - это точно. Зал постепенно пустел, наверно, сейчас у гардероба люди, в ожидании своей одежды, делились впечатлениями о концерте: звучали восторги, а особо влюбленные в артиста сейчас направлялись к служебному входу ждать своего кумира, может кто-то поехал прямо к гостинице в надежде хоть мельком увидеть и запечатлеть в своей памяти и памяти телефона того, кем восхищается. Но полиции путь за кулисы открыт, правда повод для встречи совсем не восторженный…
Майор остановилась перед дверью в покои Артиста и прислушалась. Оттуда раздавались два голоса, и один из них женский. Ольга резким движением толкнула дверь, врываясь в их приватную беседу. Посередине комнаты, почти вплотную друг к другу, стояли Эдуард и юная девушка. Она повернула голову в сторону вошедшей и возмущенно произнесла:
- Вас стучать не учили? Кто вы такая, и что тут забыли?
Гостья достала удостоверение и оборвала поток ее капризов:
- Уголовный розыск. Девушка, покиньте помещение, мне нужен только Эдуард Холи, - сказала она и тут же обратилась к мужчине: - А какое ваше настоящее имя? Иван? Или Гаврила?
- Что вы себе позволяете? Я… - в голосе юной леди появились истеричные нотки.