Майор встала из-за стола:
- Ты вовремя. Посмотри на это, - не дав отпустить очередную колкость в свой адрес, женщина включила запись на месте, где уличные музыканты общаются с мужчиной. – Я думаю, он часто крутится в том районе. Этот тип людей редко меняет место своего обитания. Его надо найти, он должен что-то знать.
- Да, моя госпожа. А ты куда собралась, Оленька? Никак на курорт? – усмехнулся капитан.
- Угадал… На северный, поближе к вечной мерзлоте, - бесцветно ответила Майор.
Капитан подошел почти вплотную к коллеге и тихо произнес:
- Ты правда думаешь, что можешь внезапно появиться после полугода отсутствия и указывать, кому и что делать? За такое увольняют, а тебя еще и на руках носят. Я не полковник, носиться с тобой не буду. И мне плевать на твои приказы. Уяснила?
Пока он говорил, взгляд Майора оставался безучастным. Дождавшись конца монолога, она прикрыла глаза и шумно выдохнула. Когда она заговорила, ее голос звучал устало:
– Мне наплевать на твое отношение ко мне, отношение других людей и твои мысли по поводу этого. У нас серия, капитан. Маньяк убивает людей по порядку композиций в альбоме. У меня нет времени на твои чувства и амбиции. По уставу ты обязан подчиняться старшему по званию. Сейчас старший по званию приказывает тебе найти этого бомжа, если тебе не нравится исполнять мои приказы, вали отсюда в другой отдел к другому начальству. А коли решишь остаться, то задача должна быть выполнена в кратчайший срок. Уяснил? Будут вопросы, звони.
С этими словами она покинула кабинет, не дав возможности Капитану найти подходящий едкий ответ.
Квартира встретила свою хозяйку обыденным холодком. В этом месте уже давно не было надежды, здесь никто ничего не ждал и любовь покинула это помещение, забрав с собой даже боль, оставив лишь ледяную пустоту. Отсюда исчезли теплые ковры, покрывающие пол. Хозяйка их заменила на мерзко скользкий линолеум. Больше тут не обитали создающие уют приятные мелочи в виде статуэток или мягких игрушек, тут больше нет и ваз, в которые можно поставить цветы, подаренные мужчиной, а узорчатые шторы заменили офисные жалюзи. Владелица сама не заметила, как быстро превратила свой дом, такой теплый когда-то, в сплошной рабочий кабинет.
Майор взяла уже собранную сумку для таких экстренных командировок и сложила оставшееся барахло, забронировала билеты на самолет. Отправление поздно ночью. «Этого времени более, чем достаточно, для посещения места взрыва», - мысленно заключила женщина.
ТЮРЬМА
- Тебя перевели в отдельную камеру? Почему? – с холодной заинтересованностью спросил заключенного мужчина.
- Говорят, что это для моей безопасности. Я ж все-таки бывший мент. Я даже гуляю под охранной: вечно молчаливой и скучной. Хотя, я думаю, дело в другом, - заключенный замолчал и погрузился в свои мысли. Его собеседник терпеливо ждал продолжения. Он знал, что оно будет. Взгляд убийцы оставался отстраненным, когда он продолжил:
- Не меня спасают, а от меня… Будто я чума какая-то. Ты – единственный, с кем я все еще могу поговорить, кто не боится меня и поддерживает. Я ведь могу на тебя рассчитывать?
Голос убийцы звучал холодно и сухо, будто он разговаривал не с другом, а со слугой. Складывалось впечатление, что его уже давно покинули все эмоции, словно их не существовало вовсе.
- Конечно, - уверенно ответил собеседник, его глаза зловеще блеснули в полумраке коридора.
Держись I
Держись
Со мной пойдем
Только мы вдвоем
Мы этот мир взорвем
Только мы вдвоем
И не нужны нам эти люди
Тишина наступит.
Со мной пойдем.
Только мы вдвоем. За руку меня бери. Крепко держись.
Я сделаю все, только скажи В эту ночь мы не заснем.
Только мы вдвоем.
И эту ночь взорвем.
Только мы вдвоем, За руку меня бери. Крепко держись.
Я сделаю все, только скажи
УБИЙЦА
Я иду по площади перед торговым центром. Еще утро, а народ уже образовал толпу: уличные музыканты песнями зарабатывают себе на вечерний отдых в баре, религиозные фанатики завлекают в свои секты, здесь назначаются встречи друзей и влюбленных… Что бы делали эти люди, зная, что жить им осталось несколько минут? О чем бы они думали? Были бы они довольны собой, своей жизнью? Также ли для них были бы важны статусные шмотки, количество подписчиков в соцсетях и мировые конфликты? Потратили ли бы они это время на зависть, обиды, злобу? Нет, они бы умоляли сохранить им жизнь и клялись бы, что все изменят, исправят, что станут лучше. Но как верить тем, кто обещает заняться спортом с понедельника, а в назначенную дату поглощают пивко, закусывая чипсами? Но они не знают, что умрут сегодня... уже совсем скоро... Для моей решимости нет преград, я не буду ждать понедельника.