Я с трудом открываю глаза, поворачиваю голову вбок. Мой взгляд упирается в хаотично валяющиеся на полу бутылки, банки, окурки, осколки посуды… я закрываю глаза… пытаюсь понять, какое сейчас время суток. Я уже давно не открывала плотные шторы, погрузив квартиру в непрекращающийся мрак. Я пытаюсь подняться на ноги, опираясь на трюмо. Так… сегодня я расположилась в прихожей. Ноги еле держат меня, руки шарят в темноте в поисках того, что еще можно в себя залить. Я нахожу бутылку с какой-то жидкостью, и абсолютно случайно мой взгляд натыкается на отражение в зеркале. Бутылка падает из моих рук, разнося по комнате осколки вперемешку с брызгами пьянящей жидкости. Оттуда на меня смотрит опухшая старуха с тонкой прорезью заплывших мутных глаз. Я закрываю глаза и бессильно падаю на пол, закрыв голову руками, туда, где только что упала бутылка. Я не знаю, сколько времени я так сижу, мерно раскачиваясь из стороны в сторону, прежде чем мое сознание отключается.
Другой раз, когда я открываю глаза, в голове появляется больше ясности. Любые возникающие мысли продолжают причинять боль, но я уже могу подняться на ноги и оценить глубину своего падения. Поднимаю валяющийся стул, сажусь на него. Карусель в голове увеличивает скорость. Я прикрываю глаза, вспоминая свое последнее бредовое видение из сна. Образы живо всплывают в сознании, слезы стекают по щекам. Интересно, насколько гадко я сейчас выгляжу? И я старательно избегаю смотреть в любую отражающую поверхность. Мне страшно… как же это порой страшно увидеть результат своих действий.
Собравшись с силами, я нахожу свой мобильный. Надо же? У меня еще есть мобильный. Подключаю зарядное устройство, через несколько минут дисплей оживает. Сенсор реагирует на отпечаток пальца, открывая доступ к информации. И на меня обрушивается целый поток непринятых звонков и непрочитанных сообщений. Я дожидаюсь, пока трель не закончится и удаляю все оповещения. Дисплей показывает, что уже апрель, хотя… только вчера был ноябрь. Пора заканчивать это все…
Я отворачиваюсь от телефона, собираясь… сама не знаю, что собираясь сделать. И тут устройство начинает настойчиво требовать моего внимания. Смотрю на дисплей… Полковник. Нажимаю на кнопку «отбой», но телефон и не думает замолкать.
- Слушаю… - говорю я осипшим голосом.
- Я не знаю, что у тебя происходит, и насколько это отвратительно это выглядит, но завтра утром жду тебя на работе. В любом состоянии! Иначе я подпишу приказ о твоем увольнении, как бы мне не хотелось этого делать. Понятно?
- Да, - вздыхаю я, и трубка замолкает, не удостоив меня прощанием.
Так и не решившись включить свет, я непослушными руками приступаю к уборке. Я не хочу разбираться в том, в результате чего появились пятна на коврах. Я скатываю их вместе с мусором, с грязной одеждой. Заворачиваю в них весь смрад, разносящийся по квартире. Прохожусь по всем комнатам, повторяя эту манипуляцию. Только одну комнату оставляю нетронутой, нашу комнату. Я знаю, что не заходила туда. Даже в пьяном угаре мне бы не хватило сил на это.
Закончив с уборкой, я вяло плетусь в душ. Горячие струи должно быть обжигают тело, но я не чувствую температуры, лишь только пар, наполнивший душевую кабину свидетельствует о ней. Я опускаюсь на пол, закрываю глаза и погружаюсь в мысли. Странно, но боли больше нет, и мне не стыдно, как оно бывает после затяжной пьянки. Только пустота окутывает все мое существо. И ее не заполнить больше ничем и никем… никогда…
Выйдя из душа и одевшись в свежее белье, я наконец-то решилась заглянуть в зеркало. На меня смотрела, конечно, еще не старуха, но уже давно несвежая женщина. Опухшее лицо, тяжелые мешки под глазами… там, где когда-то были мышцы, образовалась желеобразная масса жира. Лишь только глаза пока не потеряли своей обжигающей холодом синевы.