Сделав себе кофе, я дошла до своего кабинета, который сейчас больше походил на поле после боя, села за стол и обнаружила, что и ноутбук я не пропила, и даже оплатила Интернет-связь. Значит даже в бессознательном состоянии я надеялась вернуться к работе?
Почта бессмысленным, беспорядочным потоком писем обрушилась на меня. Какие-то дела, отчеты, экспертизы… Я уже не помню, чем занималась до своего вынужденного отпуска, да это уже не имеет значения: все дела передали другим служащим. Я открываю последнее письмо от Полковника. Это не деловой текст. Полковник всегда имел какое-то особенное отношение ко мне, отеческое. Я читала строки, написанные не особо сентиментальным начальником, а сознание делало немыслимый выбор между возвращаться и уходить навсегда…
- Постой… - тихий хрипловатый голос, раздавшийся из темной камеры, отчетливо звучал в ночных коридорах тюрьмы. Проходящий мимо надзиратель слегка сбавил шаг, пытаясь понять, кому было адресовано это обращение. И, почти пройдя мимо решеток, из-за которых он услышал голос, призыв повторился.
- Чего тебе? – безразлично, почти с отвращением, спросил охранник.
- Когда-то я был твоим коллегой… Не так давно, к слову. А теперь ты смотришь на меня, как на дерьмо, прилипшее к твоему ботинку: вляпался, а вытирать рукой противно, вот так и идешь с говном на обуви, ждешь, когда оно высохнет и само отвалится… - не вставая с койки ответил заключенный.
- Это все? – уже не скрывая отвращения, уточнил надзиратель.
Узник тихо встал, дошел до противоположной стены и остановился.
- Стены впитывают каждое слово, произнесенное человеком, схватывают каждую эмоцию, каждую мысль, каждый вдох… и ловят каждый выдох. Они готовы поделиться этими знаниями с каждым, кто может, кто готов, их слушать.
Сколько последних вдохов хранят они в себе? – отстраненно прошептал заключенный и, закрыв глаза, положил ладонь на холодный камень.
Охранник наблюдал за ним, стараясь дышать, как можно тише. Кажется, теперь он начал понимать, почему этому человеку выделили отдельные «апартаменты», изолировали от общения с другими людьми, даже с его «коллегами».
«Интересно, они ему отвечают?» - позволили себе мысленно усмехнуться надзиратель.
- Конечно… - еле слышно ответил на мысленный вопрос узник.
«Это он мне? Как?»
Убийца глубоко и шумно вдохнул, открыл глаза, но не повернулся к тому, с кем говорил.
- Стены прошептали мне, - с этими слова заключенный быстро подошел к решетке, словно появился из ниоткуда, заставив надзирателя в страхе отпрыгнуть от камеры, и тихо засмеялся. В его глазах стоял колючий отблеск отражения света тусклой тюремной лампы.
Справившись с испугом, полицейский продолжил свой обход, с каждым шагом подавляя желание обернуться.
- Какие же они предсказуемые… все… они… - прошептал убийца.
Одержимый I
Одержимый
(стихи А. Волобуевой)
Ты давно мне интересна, разбиваешь мое сердце, Раздираю свою душу, здесь, прямо здесь. Я о тебе так много знаю, нет же, сладость неизбежна, Сквозь тебя пройду я безмятежно
Душу тебя, дышишь. Меня вдохновляешь, тише. Поднимаюсь выше (выше) Убиваю тебя, слышишь?
Исследую тебя робко-робко Убиваю тебя Назови меня одержимым! Одержимым! Этот демон за спиной тянет тебя ко мне домой, Я забываюсь, но он кричит мне: «Не стой!» Смятая постель, твой без сознанья взгляд… Мой голодный взгляд хочет убить сейчас!
Тебе так нужен воздух, не дыши. Слышишь мое молчание, беги!
Исследую тебя робко-робко Убиваю тебя Назови меня одержимым! Одержимым!
Тебе так нужен воздух, не дыши Но ангел мне кричит: «Нельзя!»
Беги!
Одержимый! Назови меня, назови меня, назови меня одержимым!
I
Ночь мягко опустилась на крыши домов, спрятав их в темных покрывалах. И лишь фонари своим искусственным звучанием отбрасывали от себя черные призрачные тени. У электрического света нет силы, чтобы полностью избавить вверенную ему территорию от ночного мрака. Дома черными силуэтами стройно высились по краю дороги. А во тьме, скрытые ото всех, наблюдали мертвые глаза камер. Глухую тишину ночи нарушали лишь легкие вибрации весеннего пробуждения природы. Ветерок порхал над еще обнаженными ветками деревьев, порой задевая и унося вдаль одинокие высохшие листья прошлого сезона.
Вдали дороги появились два движущихся светлячка автомобильных фар. Звук приближался к одному из силуэтов домов. Жилище гордо смотрело на проезжую часть оконными проемами трех этажей, а крыша кроной подпирала небеса. Автомобиль затормозил у металлических ворот и, спустя пару минут, выплюнул из салона миниатюрную, красивую и яркую, как бабочка, девушку.