Прошу IV
Приехали они рано утром: ночь еще сдерживала рассвет; высадились рядом с местной гостиницей. Артист, привыкший к подобного рода перемещениям, выглядел вполне отдохнувшим, чего нельзя было сказать о капитане. Черные тени опоясывали его карие глаза, будто они ввалились внутрь глазниц, а белки покрывала тонкая красная паутинка сосудов.
- Тебе надо отдохнуть, - произнесла майор Крат, мельком взглянув на него.
- Ничего, мне еще в самолете отдыхать, - отмахнулся Игорь.
- Как угодно… - отвернувшись от коллеги бросила Ольга.
В гостинице им дали лучший номер из имеющихся. Он состоял из двух комнат, убранство которых было абсолютно идентично: кровать для одного человека, телевизор, журнальный столик с креслом, небольшой холодильник и кондиционер. Ну, и конечно же раздельный санузел. Персонал здесь был хмурый, временами даже суровый, подобный здешнему климату. Но артист был одинаково приветлив со всеми.
- Ну нормально так… - тоном знатока произнес капитан, осматривая номер, в котором поселилась его коллега с артистом. – Если замерзнете, кровати сдвинете. Как эскимосы…
Телефонный звонок помешал Ольге отреагировать на этот выпад. Звонившим оказался местный полицейский, работающий по делу сброшенной из окна девушки.
- Быстро же вы. Суток не прошло, - удивилась майор Крат.
- Некоторые вещества быстро разлагаются в организме, поэтому подобные анализы надо проводить как можно скорее. Итак… вы были правы. В одном чашке, из которой пила убитая, было сильное снотворное. Его доза могла бы и так убить ее, но умерла она вследствие удара головой о твердую поверхность. Отпечатков пальцев или иных следов пребывания третьих лиц в квартире обнаружено не было. Образцы матери мы тоже взяли. Соседи ничего не видели.
- Это все?
- Не совсем… Один местный алкаш сказал, что вечером в этот подъезд вошел мужчина «не из здешних» и где-то через час покинул дом. Время его нахождения в доме совпадает со временем совершения преступления. И в этот период ни к кому из жильцов гости не приходили. Значит, это наш убийца…
- Понятно. А этот алкаш дал его описание?
- Говорит, что он находился далеко. Брюнет среднего роста. Одежда обычная: зимнее пальто, черные брюки, черные перчатки, но без головного убора. Видимо, идти ему было недалеко, или он приехал на машине. Так же на лице была растительность: усы и бородка. Вот теперь все.
- Не густо, но уже что-то. Мы ищем бородатого брюнета, а не белобрысую женщину. Спасибо, все бы так работали. Если еще что-то будет, звоните, - поблагодарила расторопного сотрудника полиции майор Крат, но собеседник не торопился вешать трубку. – Что-то еще?
- Мне очень неловко просить вас, но не могли бы вы упомянуть меня в этом деле? – смущенно спросил он.
- Эх… стремитесь к карьере генерала? – усмехнулась более опытная коллега. – Я сделаю все, что в моих силах. И повторите свое имя и звание.
Собеседник еще раз представился, и на этом майор сочла, что разговор окончен.
- Ты еще здесь? – обратилась к капитану его сослуживица.
- Уже исчезаю. А опытом эскимосов не стоит пренебрегать, - хмыкнул мужчина, скрываясь за дверью.
Артист, мурлыча себе под нос какую-то мелодию, обживался в номере.
- Как сложилось общение с Игорем? – крикнула из своей комнаты Ольга.
- Неплохо. Только тебя он недолюбливает, - ответил ей Холи.
«Это слишком нежное слово, описывающее его отношение ко мне. Хотя, имеет право, да я и сама себя… недолюбливаю», - пронеслось у женщины в мыслях, а вслух сказала:
- Это не новость. А к тебе он как отнесся?
- Как к занудной работе. Он абсолютно… земной, что ли. Мне не очень комфортно с такими людьми, - заглядывая в комнату к Ольги, ответил Эдуард.
Он успел снять с себя одежду, в которой был в пути, и стоял в одном нижнем белье.
- Оденься. Горло простудишь и задницу отморозишь, - безразлично отозвалась женщина, продолжая распаковывать свои вещи. – А может и то, что спереди.
- Какая ты сегодня заботливая, - широко улыбнулся артист и скрылся в своих апартаментах.
Майор осторожно легла на казенную кровать, словно опасаясь, что та на способна проглотить человека, и попыталась расслабиться. Перед глазами стояли образы сна, увиденного этой ночью. То, что раньше было едва уловимым, называемым в ее кругах «чуйкой», после трагедии в ее жизни, обрело практически физическую форму. Она не просто смутно ощущала, что что-то должно произойти, а видела это за несколько часов до события, также как и могла воссоздать картину уже произошедшего. Пусть зачастую это было в форме загадочных образов, но это случалось именно так, как и было во снах. И самым трудным было понимание того, что это невозможно изменить: ведь если это кому-то рассказать, то велика вероятность, что с ней согласятся и тихо отправят «подлечить нервишки».