Музыка начала обратный отсчет, артист закрыл глаза и задышал в такт тикающего ритма. Цифры на экране отсчитывали секунды и когда остановились на нулевой отметке… все сомнения, которые он испытывал за кулисами, Эдуард оставил там же, уверенно выбежав на сцену. Он без страха вошел в толпу зала, оставляя охрану далеко позади себя. И после, снова вернулся на сцену и затих плавной мелодией вечера, дарящей тепло каждому пришедшему на его выступление. Он закрыл глаза и растворился в аккордах, а слова частичками него отправились в путешествие по концертному залу, проникая каждому зрителю в сердце. Зазвучали последние ноты, артист представил команду и снова исчез во тьме кулис, оставив свой свет всем, кто чувствовал его эти недолгие два часа.
За кулисами его встретили бесстрастные слова, рывком возвращающие певца из мира музыки в реальность:
- Ты пока переодевайся, а я хочу побеседовать с твоей командой.
Он молча кивнул в ответ и скрылся за дверью своей гримерной.
Майор Крат дотошно опрашивала каждого, кто присутствовал все эти дни с Эдуардом. Никто из них так и не смог подтвердить его алиби в то время, когда были совершены первые два преступления. Артист был один.
- Расскажите, пожалуйста, какие отношения вас связывают с Холи? – спросила Ольга у единственной девушки-танцовщицы в его команде.
- Сейчас дружеские, - слегка смутившись, ответила она.
- А до «сейчас» были недружеские? А какие? Вражеские? – допытывалась оперативник.
- Нет… у нас был недолгий роман. Скорее увлечение…
- Как долго? И почему роман закончился?
- Около полугода. Это было давно. Это было больше телесным влечением, не более. Как гормональный взрыв… он закончился, закончился и роман, - ответила танцовщица.
- Понятно. Можете быть свободны, - Ольга собиралась встать, но поймала на себе просящий взгляд девушки. – Вы хотели сказать что-то еще?
- Попросить… - неуверенно сказала собеседница.
- Слушаю, - оперативник настороженно посмотрела на нее.
- Я сейчас в отношениях с Андреем. Это тоже танцовщик. Мне бы не хотелось, чтобы он знал об этом. То есть он догадывается, но, чтобы знал, я не хочу. Вы можете ничего ему не сообщать? – умоляла полицейского танцовщица.
- Могу, но… что будет, если ваш молодой человек об этом точно узнает? – прищурившись посмотрела на девушку майор.
- Ни мне, ни ему не хочется терять это место. И узнав эту информацию, нам будет некомфортно работать в этом коллективе. Придется кому-то из нас искать другое место, - пояснила она.
- А остальные в курсе вашего с Эдуардом бывшего романа?
- Да… но у нас хорошая команда, мы уже сработались, поэтому никто никому не вставляет палки в колеса. Мы на равных.
- Хорошо, - вздохнула Ольга. – Я не скажу, если в этом не будет оперативной необходимости. Теперь все?
Танцовщица кивнула и скрылась за дверью в свою гримерную. Майор так и осталась сидеть, глядя на дверь, за которой сейчас находился Артист. Все время, пока оперативник опрашивала его команду, она наблюдала за этой комнатой. Ни звука, ни шороха не доносилось оттуда в эти минуты. И столь же бесшумно Артист вышел из комнаты, словно весь свой крик он оставил на сцене, направил в зал в попытке докричаться до сердец незнакомых и таких близких ему людей.
- Поехали? – тихо спросил он Ольгу. Она лишь кивнула и последовала за ним в морозную северную ночь.
Не плачь IV
Отель встретил их обыденной услужливостью сотрудников и их фальшивыми, вычищенными до блеска, улыбками и разместил гостей в своих лучших покоях.
Сюда не пробирался уличный холод, но тепло, созданное отопительными приборами, не согревало. Горячие напитки наполняли жаром тело, но душа будто бы осталась мерзнуть за пределами здания. И пустота…
Майор села за свою, уже привычную, рутину, не обращая никакого внимания на своего спутника, словно его и не существовало никогда. По логике, еще одно убийство должно было произойти сегодня, но…
- Напой мне «Не плачь», - внезапно попросила Ольга.
Артист удивленно посмотрел на женщину, но исполнил песню. Очень тихо, почти шепотом. Он это сделал специально для нее, для своего единственного слушателя в этой комнате, в номере этого бездушного отеля. Ольга не стала прерывать певца, хотя та фраза, которая была ей нужна уже давно прозвучала.
Когда Эдуард пел, воздух вокруг наполнился теплом человеческой души, номер стал уютным, домашним, и чай заботливо обволакивал нежностью слегка саднящее горло. Хотелось, чтобы музыка осталась тут, он, увы, она уйдет вместе с тем, как Холи замолчит. И это случилось спустя всего каких-то пару минут.