- Присаживайся, - вместо своего имени произнес он, отодвигая перед дамой стул.
Лариса медленно опустилась на сиденье, упакованное в красный чехол. И ее фигура стала частью бесконечного коридора. Одержимый элегантно разлил игристое вино по бокалам. Пьянящая жидкость вырвалась из бутылки наполняя бокал и, немного пошептав, успокоилась. Лишь одинокие пузырьки лениво отрывались от стенок сосуда, чтобы, поднявшись наверх, умереть, объединившись с общим пространством, став частью него. И Одержимый поднял свой бокал:
- Эту ночь я посвящаю тебе, - он сделал глоток из своего бокала. – Я хочу поговорить… о тебе. Как ты оказалась в этой профессии?
- Ты меня беседовать сюда позвал или… - излишне резко отозвалась Лариса, но Хозяин жестом прервал ее возмущение.
- А почему бы не поговорить? Ты разве против? – непосредственно и спокойно спросил он.
Может это ошибка? Но она позволила ее себе допустить. Лариса долго рассказывала о своей жизни: о смерти матери; об отце-алкоголике, постоянно принуждающем ее к сексу; о постоянной нищете и… о своей мечте. Мечте создать нормальную семью, в которой никогда не будет боли и непонимания, в семье, где будут жить тепло, свет, смех и достаток. Только вот эта чертова «профессия»! А как?! Как по-другому выбраться из этого болота? Разве есть другой путь? Может быть, но для нее он оказался закрытым. Единственное, что она умела, - быть товаром.
Девушка не понимала, почему рассказала свою историю этому незнакомцу: он ведь даже имени своего не назвал. Но это не важно. Главное, он заинтересовался ею, первый человек среди масок, которому была интересна она: ее жизнь, чувства, эмоции. Слезы образовывали грязные тропы растекшегося макияжа на ее красивом лице, словно его преждевременно и безжалостно изрезали морщины. Но девушка даже и не пыталась их вытереть, она просто не замечала их, погруженная в собственное страдание. И боль выходила потоком слов…
Одержимый I Лариса
ЛАРИСА
- Оль, пойдем погуляем куда-нибудь? В кино, например, - умоляла я.
- Лара, не могу. Сегодня никак. Завтра в музыкальной школе экзамен, мне готовиться надо. Сходи одна, - отвечала Оля.
- Может я тогда у тебя побуду? Очень интересно послушать, как ты играешь. Ну пожалуйста, - хваталась я за последнюю надежду.
- Ты же слышала, мне надо готовиться к экзамену! – вскипела Ольга.
- Да… прости… - смутилась я. – В другой раз… Удачи на экзамене. Увидимся в школе.
- Спасибо. Давай, до встречи, - помахала мне рукой моя подруга, скрываясь в подъезде.
- Пока… - неизвестно кому прошептала я.
Весна уже раскрасила зеленью деревья. На лугах запестрели разноцветные полевые цветы. Солнце приятно согревало воздух, а легкий ветерок придавал ему свежести. Прогулявшись по весеннему поселку, я добрела до школьного двора. Сегодня, на удивление, тут никого нет. Можно спокойно посидеть на скамейке и подготовиться к выпускным экзаменам. Достала из сумки учебник по литературе и попыталась погрузиться в текст, но строки уползали из-под моего взгляда, рассыпаясь на отдельные бессвязные слова. И эти слова постепенно обретали форму другой истории. Мои мысли снова и снова цеплялись за перспективу возвращения сегодня в свою халупу, к вечно пьяному отцу. И каждый раз, приходя домой, я не знала, что меня там ждет: то ли батя будет спать, ужравшись до нитевидного пульса; то ли он будет гонять «белочку»; то ли все местные алкаши будут отмечать какой-то повод… Но хуже всего, когда он один, и еще недостаточно пьян, чтобы спать. Тогда объектом его веселья становлюсь я, «его девочка». Мой взгляд бессмысленно блуждал по книге и останавливался, удерживая одну фразу: «Тварь ли я дрожащая, или право имею?» Я несколько раз перечитала эти несколько слов, прежде чем поняла их смысл. Вот оно…
Я решительно встала. Плевать! Пусть дома, пусть трезвый… Плевать! Мне все равно никто не поможет, так что… Плевать!
Толкнула входную дверь, она со скрипом пустила меня внутрь. Прошла по длинным сеням и сразу попала на кухню. Взяла со стола давно немытый нож и отправилась в комнату к отцу по не менее скрипучему деревянному полу.
- О! Моя девочка вернулась! Ты ведь моя девочка? – ему наверняка казалось, что его голос звучит сладострастно. – Да, все еще моя девочка. Навсегда моя.
Я брезгливо поморщилась в его сторону, а за спиной крепко стиснула в руке нож. Он приблизился ко мне, источая удушливый запах перегара.
- Иди ко мне… Ты ведь хочешь этого… - хрипел батя, подходя ко мне и протягивая руки.
- Нет! – зло оскалилась я, сбив его руку и занеся нож для удара.
Он одной рукой перехватил мою руку, другой ударил по лицу. Нож со звоном ударился об пол. И этот изверг швырнул меня на старый диван с въевшимся запахом алкоголя и испражнений.