- Ты хочешь поиграть, маленькая шлюшка? – прошипел он мне в ухо, навалившись всем весом своего обрюзгшего тела.
- Нет… нет… - слабо протестовала я.
Он сорвал с меня блузку, больно стиснув груди... Я уже знаю, что чем больше сопротивляешься, тем больнее бывает. Как там в физике? «Сила действия равна силе противодействия». Вроде это третий закон Ньютона… А может второй? Без разницы… Да, я так пытаюсь отвлечься, пока он ритмично двигается на мне, придавливая меня к лежаку. Через несколько минут он издал удовлетворенный стон, откинулся на противоположную сторону дивана и мгновенно заснул. Я сползла с дивана, сорвав с себя лоскуты, которые только что были одеждой, переоделась и направилась в сарай. Там где-то была канистра с бензином.
Стоя над кроватью, я смотрела на эту храпящую биомассу, именующуюся человеком, более того, отцом… и обливала его горючей жидкостью: его, пол, стены… Стоя у двери чиркнула спичкой и бросила, как можно дальше от себя. Пламя сразу схватило сухое дерево. Я подперла дверь, не оставив шансов на спасение.
Выбежала в улицу и, задыхаясь от пьянящего запаха свободы и весны, помчалась к месту, откуда видна завораживающая картина прощания с моим прошлым. Правду говорят, что огонь очищает. Сегодня я сожгла свое прошлое, навсегда. И пусть этот огонь освещает мою дальнейшую жизнь…
Одержимый внимательно слушал девушку, не прерывая, он словно погружен в эту историю, эту трагедию. Уникальную в деталях, но одну из тысяч, а может миллионов. Он впитывал в себя каждое слово, каждое чувство, каждую эмоцию. И она остановилась. И музыка, как живой организм, попадал в ритм этих чувств. «Ты давно мне интересна. Разбиваешь мое сердце…» И почти шепотом, не нарушая гармонии происходящего, вплетался в пространство монолог Одержимого:
- Все мы приходим в жизнь для того, чтобы сыграть в ней какую-то роль, выполнить свое предназначение. И часто происходит так, что мы претерпеваем страдания лишь для того, чтобы момент счастья стал настолько ярким, чтобы держал всю жизнь. Главное – не разучиться верить и доверять. Помнишь, я тебе сказал, что я посвящаю тебе эту ночь? Так вот… сегодня твои страдания окончились. Эти слезы смыли твою боль, унесли навсегда. Больше не будет унижений, предательств, насмешек, презренья… Если ты мне доверишься, то я сделаю все лучшее для тебя. Ты ведь мне доверяешь?
Девушка кивнула, сглотнула ком в горле. А Хозяин, удовлетворенный ответом, продолжал:
- Иди, смой грязь прошлой жизни. Ты больше туда не вернешься, - обнимает нежной улыбкой ее Одержимый.
Без макияжа ее лицо совсем еще детское, но уже явно проступает отпечаток… Такие лица бывают у побывавших на войне: полные горечи потерь, всегда готовые к атаке и не верящие, что все закончилось, что наступил мир.
Но она поверила, поверила в Его голос. Такой мягкий, понимающий, проникающий во все уголки ее души, голос подчинил ее волю себе. Ей и в голову не могло прийти, что это последняя ночь в ее недолгой, лишенной смысла, несмелой жизни. Но она этого не знала, и поэтому вернулась… чтобы услышать окончание повести своей жизни.
Одержимый стоял в центре комнаты, когда она заходила. «Смятая постель, твой без сознанья взгляд, мой голодный взгляд хочет убить сейчас», - заигрывала с ними музыка. Он медленно подошел к ней, наклонился к ее уху… «поднимаюсь выше-выше, убиваю тебя слышишь?».
- Сейчас ты узнаешь свое будущее. Ты так рвалась к лучшей жизни, что это заслуживает награды. Эта ночь станет последней в твоей прежней жизни, - шептал Одержимый, а по телу Лары проходит мелкая дрожь. – Не бойся, Лара… Я покажу тебе другую жизнь: в ней нет страданий, нет боли. Ты это заслужила. А пока…
Он немного отступил от нее и протянул стакан с водой и таблетки:
- Выпей это. Это успокоительное, надо чтобы ты выспалась. В новую жизнь надо входить полной сил.
Лариса с молчаливой решимостью проглотила белые диски препарата, будто они были способны вывести ее заблудившуюся душу из Матрицы страданий в беззаботный мир. Одержимый осторожно довел ее до кровати и бережно уложил. «Исследую тебя робко-робко».
Когда ее тело перестало существовать для сознания, она услышала последние в ее жизни вибрации звука «Бога»: - Как же это просто – убить человека... Вы такие доверчивые... Вы думаете, что ваша жизнь уникальна, ваши переживания единичны, что вы оригинальны и ни на кого не похожи. И думаете, что если кто-то знает ваши помыслы и видит души, значит он… волшебник? Ангел? Пророк? Бог?.. Пожалуй, да, я Бог! Но кто сказал, что Бог добр и сострадателен? Страх так и не успел возникнуть в заторможенном наркотиком сознании. Тусклый свет комнаты растворился во тьме опущенных век, как и приглушенный свет ее жизни… но все же это был свет.