- Какая-какая? Развратная! Поэтому и убивают. Раньше мы…
- Стоп! – резко прервала ее намечающееся словоизвержение майор. - А почему, когда приехала бригада, музыки не было? И где она играла, конкретно?
- Я ее выключила… Думала, арендатор уехал и забыл выключить… В каждой комнате был проигрыватель, который играл одну и ту же песню, и все они играли одновременно. Понимаете? Одновременно! – ахнула тетка.
- И в комнате, где был труп была музыка? Ее тоже вы выключили?
- Выключила. Думала, девчонка спит. Дотронулась ее разбудить, а она… того… - страшными глазами посмотрела на стража порядка хозяйка.
- Где вы были сегодня ночью?
Дама замялась, красные пятна смущения проступили сквозь густой макияж.
- Отвечайте уже… - устало поднажала майор. – Я не полиция нравов…
- В стрип клубе…
- Кто это может подтвердить?
- Персонал клуба и один танцовщик… - еще сильнее краснея ответила женщина.
- Проверим. Спасибо за помощь следствию. Если еще что-то вспомните, звоните, - с этими словами полицейский протянула ей свою визитку и удалилась.
«Да, при дневном свете легко сохранять нравственную чистоту, и лишь немногие остаются верны себе, когда сгущаются сумерки…» - снова погрузилась в размышления Майор, поднимаясь в комнату, где лежала убитая.
Эксперты уже закончили свою работу, а санитары еще не успели забрать тело. И если бы не номерки, на первый взгляд, хаотично расставленные по всей комнате, девушку можно было принять за спящую. Белые лепестки роз, призванные создавать романтическую обстановку, больше походили на могильные цветы. На ее лице не было и следа косметики, лишь откровенный наряд кричал о древности ее профессии.
Майор оглянулась, ее взгляд зацепился за белое пятно среди этого красного безумия. Она подошла ближе: на красном пианино лежал микрофон, белый микрофон. «Микрофон, музыка, играющая в унисон с нескольких проигрывателей в разных частях дома… наш убийца музыкант-психопат или только косит под него?» - размышляла Майор, выискивая взглядом проигрывающее устройство.
Проигрыватель расположился в комнате на подоконнике, за плотной бардовой гардиной. В нем диск с надписью Эдуард Холи «ОДЕРЖИМЫЙ». Неожиданно. «Почему не какой-нибудь развратный коллектив, коих сейчас неприлично много? Почему именно он? Этот восторженный юноша-романтик с полуспущенными портками. Хотя, сколько ему уже? Хорошо за тридцать должно быть, мне уже за тридцать, а он немного старше. А память по-прежнему подсовывает прыгучего улыбчивого мальчишку с ямочками на щеках. Упрямая…» - мысленно рассуждала майор.
Подобно ритуалу девичьего гадания, зеркала в спальне были расположены друг напротив друга, создавая бесконечный зеркальный коридор. Говорят, зеркала запоминают все, что когда-либо в них отразилось, все, что они увидели: людей, предметы, чувства. И транслируют это в пространство снова и снова. Несколько часов назад здесь была бесконечная копия убийцы... Может он ушел по одному из этих коридоров и, завернув за угол, вышел из скопированного пространства. И последовать за ним равнозначно... не вернуться.
А сейчас экран зеркал передавал картину того, что возврату и обмену не подлежит – время, упущенное время. И ведь не зря проституток называют ночными бабочками. Их жизнь подобна вспышке сгорающих крыльев мотылька в огне: такая же яркая, такая же мгновенная. Еще совсем недавно наполненное теплом и силой тело девушки завернули в черный полиэтилен. Вряд ли она хотела так закончить свою жизнь, наверняка у нее были другие цели и мечты, которые она променяла на «легкие» деньги, оставив себя «на потом».
«Надо бы по магазинам пройтись», - с этими мыслями Майор отвернулась и молча вышла из кровавой спальни смерти, из дома... в прохладу городской весны...
СОН
Вечер. На столе чашка кофе, пара бутербродов. Мерцает экран ноутбука с уже привычной соцсетью. Больше торопиться некуда, день уже давно растворился в сумерках. На пост заступила ночь. Можно послушать музыку или включить кино. Или, укутавшись во что-то мягкое и тёплое, мечтать, вспоминать… И рука уже тянется к компьютерной мыши, но… на левое плечо опускается что-то тяжёлое… ледяное. Почему-то всегда на левое. Мир замирает. Не пошевелиться. Не вдохнуть. Сердце замедляет ритм и перестает жить. Не надо поворачивать голову, чтобы посмотреть по сторонам. Я вижу всё разом. Предметы, люди, все, начинают распадаться. Всё ускоряясь, частицы движутся вокруг, внутри, прыгают, сталкиваются, разбиваются, становясь все меньше, уже едва различимы, исчезают, превращаясь в ничто. Тишина. Хотя… нет и её. Нет ничего, что можно было бы увидеть, почувствовать, описать. Я бы забеспокоилась, испугалась, но эмоции тоже исчезли. Как и я… мысли путаются, стремятся слиться с "этим". Чёрная дыра? Но нет ни цвета, ни формы. Когда уже все равно и нет сил сопротивляться, я слышу движение, звук. Голос! Концентрируюсь. Громкость нарастает, пока не заполняет все: "Когда я заключу тебя в объятия, ты уже не сможешь уйти. И помни, я всегда рядом, я наблюдаю за каждым движением мысли". Открываю глаза. Поднимаю голову. На лице отпечаток рукава свитера. Рядом так и не выпитый, уже давно остывший, кофе и пара подсохших бутербродов. Сердце выбивает торопливый и неровный ритм, словно тоже только проснулось. Снова этот сон...