— Так даже лучше… — пролепетала Варя.
— Это история подлинная на восемьдесят процентов, — начала Надежда Михайловна. — История моей дальней родственницы. В советские времена она была нашей разведчицей, вращалась в высших кругах Англии, у нее были головокружительные романы, она совершала истинные чудеса, а потом ее предал один тип, сбежавший из Союза на Запад, ее посадили в тюрьму, потом обменяли на английского шпиона, она вернулась в Союз, но вдруг поняла, что не может там жить, задыхается, и поставила себе цель — сбежать на Запад. И ведь сбежала…
— И ее оставили в живых?
— Представьте себе! В Союзе началась перестройка, и стало как-то не до нее, тем более что она сделала в Дании пластическую операцию, хирург влюбился в нее без памяти и они уехали в Южную Африку. Она и сейчас там живет. Я была у нее несколько лет назад. Но в фильме этого, разумеется, не будет. Там у нас открытый конец…
— Пока открытый, — как-то грустно улыбнулся Семен Романович.
— Что ты хочешь сказать? — удивилась Надежда Михайловна.
— Надя, ты же понимаешь, что канал может не захотеть… И они будут требовать, чтобы ее пристрелили или, наоборот, сделали чуть ли не главой разведки… Не удивляйтесь, Варя! Раньше была цензура государства, а теперь цензура продюсеров… Причем они зачастую, прикрываясь требованиями канала, проводят в жизнь собственные дурацкие идеи.
— Сеня, не заводись. Это у него больная тема.
— Ну как вам, прелестная Варенька?
— По-моему, это просто здорово! Так интересно! И роль… о такой можно только мечтать! Но я не знаю, справлюсь ли…
— Вы машину водите?
— Да. Я даже одно время преподавала экстремальное вождение.
— С ума сойти! — хлопнул в ладоши Семен Романович. — А верхом ездите?
— Езжу, хотя не могу сказать, что виртуозно…
— А какими-нибудь единоборствами владеете?
— Чего нет, того нет. Но я научусь, если нужно…
— Посмотрим! Варя, а что вы еще умеете?
— Говорят, я неплохо пою. И танцую тоже…
— Ну, петь не обязательно…
— Да почему? — воодушевилась Надежда Михайловна. — Мы сделаем так, что вам будет что петь! Сеня, надо заказать песню, такой забойный шлягер!
— Забойный шлягер нам не подойдет… — както даже брезгливо поморщился Семен Романович.
— Назвать это можно как угодно, но должна быть такая песня, ну вроде журбинского вальса из «Московской саги».
Семен Романович опять сморщил нос.
— Очень хорошая песня! — твердо заявила Надежда Михайловна.
— Дело вкуса! — вздернул бровь Семен Романович.
— Но ты же не будешь отрицать, что песня была весьма полезна для этого не самого лучшего из сериалов.
— Согласен. Но у нас будет лучше!
— Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить! — улыбнулась Надежда Михайловна. — Ну вот, а теперь, Варюша, расскажите о себе. Как вы попали в эту альпийскую глушь из стольного града?
— Да это банальная история. Вышла замуж, родила…
— Надя, мы еще совсем мало знакомы, а ты уже хочешь исповеди? — вступился за Варю Семен Романович, поняв, что ей не хочется сейчас об этом говорить.
— Ты прав, Сенечка! Для нас сейчас важно не прошлое Вари, а настоящее и в особенности будущее…
— Ну, будущее теперь зависит от вас, — улыбнулась Варя.
— Нет, Варя, теперь все зависит от вас! — горячо воскликнул Семен Романович. — Когда вы сможете прилететь в Москву?
— А когда нужно?
— Сейчас сообразим. Сегодня восьмое января. Мы возвращаемся в Москву одиннадцатого, но раньше пятнадцатого активная деятельность в Москве невозможна. Думаю, дней пять уйдет на разговоры с продюсерами, так что где-то в конце января. Я вам буду звонить, держать в курсе дела.
— Семен Романович, я ведь работаю, и мне хотелось бы знать заранее, хотя бы за неделю… — робко проговорила Варя.
— Где это вы работаете? — словно бы взревновал режиссер.
— Я администратор в сети косметических салонов.
— Какая тоска! — воскликнул Семен Романович.
— Как интересно! — заметила Надежда Михайловна. — А если, дай Бог, все получится, что же будет с вашей работой?
— Мне придется уйти.
— Варя, но… Простите, это ваш единственный источник дохода? — осторожно спросила Надежда Михайловна.
— Не единственный, но основной. Но ведь за фильм мне тоже что-то заплатят? Да? Это же главная роль?
— Увы, на большие деньги рассчитывать не приходится, — огорченно проговорил Семен Романович. — У вас ведь нет имени, а в связи с кризисом у нас строго соблюдают принцип известности. Есть, что называется, первые лица, они и теперь неплохо зарабатывают, есть раскрученные, тоже можно жить, а есть… Увы, вас в России не знают.