— Что ты собираешься ставить?
— Пока не решил, но точно не классику. Нужно искать новые пьесы.
— Ты говорил об этом с завлитом?
— Еще нет. Сначала хотел обсудить вопрос с тобой.
— Я давно не читала новых пьес. Но я поддерживаю твое намерение. А теперь я немного прилягу, с дороги надо отдохнуть.
Но я хотела прилечь не для того, чтобы отдохнуть, а чтобы успокоиться и привести мысли и чувства хотя бы в относительный порядок.
12
Хотя я пролежала в постели не меньше двух часов, привести мысли в порядок не удалось. Зато возникло и все усилилось ощущение, что моя жизнь после периода относительной стабильности стала стремительно разрушаться. Причем, это был абсолютно неуправляемый процесс; я не только была не в силах его остановить, но даже хотя бы частично направлять в нужном мне направлении. Все шло помимо меня, я лишь могла констатировать, как и что происходит. Но не более того.
Промучившись два часа, я встала и вышла из спальни. В квартире никого не было; скорее всего, Эрик отправился в театр, а куда ушла Анжела не представляла. Но я решила, что даже не стоит узнавать, где она; девочка уже взрослая и излишняя опека ее только будет раздражать.
Я подумала о том, что уже совсем скоро Анжела упорхнет из родного гнезда, переедет к отцу. И моя материнская миссия на этом закончится. Дальше дочь будет жить по своей программе, с минимальным моим включением в нее. Как я стану обходиться без Анжелы, не представляю; такое чувство, что у меня ампутирует в теле какой-то жизненно важный орган.
Я подумала, что совсем расклеилась, и не мешало бы собраться. Вот только что для этого надо сделать? Ко мне пришла мысль посетить Миркина. Давно у него не была, как он там поживает? Не пора ли прибраться, что-нибудь приготовить? Восемьдесят лет — не шутка, человек в таком возрасте нуждается в постоянной заботе. А кроме меня, ее обеспечить некому.
Почему-то я решила не звонить ему предварительно, а просто нагрянуть, как ураган или дождь. Зашла в магазин, купила обычный суповой набор — и поехала. Позвонила в дверь, она долго не открывалась, и я даже забеспокоилась — не случилось ли с ним что-нибудь. Но тут она по старчески заскрипела, и на пороге появился хозяин квартиры.
— Яков Миронович, я к вам в гости. Не прогоните?
— Очень рад вам, Марта Игоревна. Даже недавно думал, куда вы пропали?
— Я ездила в Москву. Я вам все расскажу.
В квартире к некоторому моему удивлению было довольно чисто; по сравнению с первым моим визитом пыли и грязи было намного меньше. Уж не появился ли у него кто-то, кто заботится о нем? Удивительно, но я почувствовала в сердце укол ревности.
— Вы смотрите, чисто ли у меня? — догадался Миркин. — Вчера собрался с силами и протер пыль и вымыл пол. Оказалось, что я еще способен на такие подвиги.
— Но вряд ли это относится к приготовлению обеда. Если не возражаете, я этим займусь.
Так как возражения не последовало, я прошествовала на кухню и приступила к готовке. Я заранее решила ничего особенно не выдумывать, а просто сделать что-нибудь незатейливое, например, куриный суп. Тем более, он у меня получался хорошо, мои домочадцы всегда его ели с большим аппетитом.
Миркин сел неподалеку от меня и наблюдал за моей кулинарной деятельностью.
— Марта Игоревна, вы же пришли не только сварить мне суп, но и о чем-то поговорить, — услышала я его голос.
Я обернулась к его обладателю.
— Вы правы, у меня накопились вопросы, на которых я не могу найти ответы.
— Думаете, я их знаю?
Я кивнула головой и продолжила резать бедную курицу.
— А кто, если не вы. Вы самый мудрый человек, с которым меня сталкивала жизнь.
— Положим, — не стал оспаривать мой тезис Миркин. — Но мудрость — это совсем не всезнание.
— Что же тогда?
— Главная особенность мудрости в том, чтобы знать как можно больше о том, чего ты не знаешь. Когда у человека есть такое представление, он сильно меняется к лучшему, смотрит на себя и на окружающий мир более реалистично. А вот иллюзия всезнания делает его хуже.
Я задумалась над его словами, для меня они прозвучали неожиданно. До сих пор я полагала, что мудрость — это как раз знать и понимать, как можно больше. А оказывается, как можно больше понимать, чего ты не знаешь. Согласитесь, звучит как-то непривычно.
— Возможно, вы правы. И все же у кого мне спрашивать о том, что меня волнует, как ни у вас.
— Хорошо, что вас беспокоит?
— Самые разные вещи.
— Так много сразу, — на миг улыбнулся Миркин. — Но всегда надо с чего-то начинать.
— Согласна, — вздохнула я. — Тогда начну с дочери.