Я вдруг увидела, как резко изменилось выражение лица Эрика. В нем исчезло напряженность.
— Даже не представляешь, какой подарок ты мне сделала. Я тоже так считаю, но боялся тебя обидеть.
— Не бойся, ты же видишь, что я все понимаю. Тебе попалась умная жена.
— Это мягко сказано, ты более, чем умная, ты еще и добрая, и доброжелательная. Я тебя обожаю!
Но его слова меня совсем не обрадовали, я ощущала в них фальшь. Как говорил знаменитый режиссер в таких случаях: «Не верю». Именно это состояние овладело мною.
Но дело было не только в словах Эрика, я ощущала, что лечу в бездну. Я перестала контролировать себя, а стала подчиняться какой-то неведомой силе. Ведь никакого ночного решения о том, чтобы предложить поручить роль Аглае, я не принимала. Даже мысли такой не возникло. А тут вдруг совершенно неожиданно для себя высказала эту идею.
Как и почему это случилось, я не очень ясно представляла. Я починилась внезапно возникшему импульсу, который заставил меня произнести эти разрушительные для моей карьеры слова. А какие еще глупые поступки в таком случае я могу совершить? Мне стало страшно. Кажется, я окончательно утратила понимание, что со мной происходит?
17
Я сидела в зале и смотрела «Три сестры». Мою роль Ольги исполняла Аглая. Я просто не могла не сравнивать наши исполнения и трактовки этого образа.
Я очень старалась быть объективной к Аглае. Но, боюсь, это не очень мне удавалось. Да, она играла хорошо, но, по моему мнению, чересчур академично. Не хватало внутренней трагедии, той безнадежности, в которую все глубже погружалась эта еще молодая женщина. И чем сильней затягивала ее эта трясина, тем старше она выглядела.
Когда на сцене была я, то старалась показывать, что у Ольги нет никакого выхода, как бы не повернулась ее судьба. И дело заключалось не в том, что она живет в провинции, где царит скука, мелочность, человеческая убогость, а в том, что вся ее натура целиком починяется обстоятельствам. По большому счету она не знает, что нужно бороться не со средой, а с собой, и что она вчистую проигрывает это сражение. А потому и чувствует себя такой несчастной.
Когда я репетировала эту роль, то прочитала гору литературы и о пьесе, и о персонаже, и о том мире, в котором та пребывала. При этом, сама не зная точно, почему, я старалась это делать втайне от Эрика; мне не хотелось, чтобы он узнал об этой части моей работы над образом. Мне казалось, что Ольга получилась у меня неплохо.
Но сейчас, смотря на Аглаю, я всего этого не ощущала. Я хотела, чтобы внутреннее преобладала над внешним, а у нее было наоборот. Возможно, такая трактовка имела свои преимущества, была даже более запоминающая, нежели моя, но мне в исполнении моей сопернице чего-то сильно не доставало.
По заведенной у нас в театре традиции после спектакля состоялся небольшой фуршет. Идти на него мне не хотелось, но я понимала, что мое отсутствие все воспримут как вызов всему коллективу. И без того некоторые его члены считали меня чересчур заносчивой, хотя видит Бог, никогда таких качеств в себе не замечала. Хотя с другой стороны мы стараемся не замечать в себе плохого и преувеличить хорошие стороны своей натуры.
Фуршет неожиданно для меня превратился в самый настоящий бенефис Аглаи. А инициатором его стал Эрик, который произнес тост, в котором восхвалял ее игру. За ним последовали другие тосты-восхваления. Я слушала и не совсем понимала, говорят ли люди искренне, или проявляют подхалимство к кандидату на должность новой звезды.
На мое счастье вся эта церемония восхваления продолжалось недолго, и мы уехали с Эриком домой. Почти всю дорогу мы провели в молчание, и только, подъезжая к дому, он не выдержал.
— Почему ты молчишь? Тебя рассердил этот банкет? — спросил он. — Но ты же сама все это устроила. И будь справедлива к Аглае, она хорошо справилась с ролью.
— А разве я оспариваю этот факт, — отозвалась я. — Мне тоже понравилось, как она играла.
— Это правда? — недоверчиво произнес Эрик.
— Было бы это не правдой, стали бы я ее хвалить. Размазала бы по полной программе и получила от этого большое удовольствие.
Этот аргумент произвел определенное впечатление на моего гражданского мужа.
— Я рад, что ты так считаешь, — сказал он. — Вы играете Ольгу по-разному.
— И кто лучше?
Этот простой вопрос вызвал у Эрика некоторое затруднение.
— Мне кажется, ты немного усложняешь. На самом деле, образ не такой уж и сложный. А Аглая это как раз это подчеркивает. Девяносто девять процентов людей, на самом деле, очень простые и даже примитивные.