— А откуда вам знать, какая вы. Вы мне возразите словами: «уж себя-то я знаю». А я вам отвечу: именно себя вы знаете хуже всего. И только сейчас стали открываться по немного свою подлинную натуру, что может занять много времени и потребует много сил.
— А если я этого не хочу?
— Насколько я понял из вашего рассказа, у вас нет выбора. Вы сопротивляетесь этому процессу, а он заставляет вас поступать так, как нужно ему. И вы ничего не можете с собой поделать. Вам придется все это пережить, как бы не было тяжело.
Я не стала ему отвечать, что никакого желания это переживать, у меня нет. Вот только будет ли меня кто-то об этом спрашивать?
Перед уходом Миркин вдруг к моему удивлению немного загрустил. У меня даже возникло ощущение, что он не хочет, чтобы я уходила. Но у меня было полно других дел, и дольше оставаться я не могла. Итак, сделала много: сварила суп, попыталась найти ответы на ряд мировоззренческих вопросов. Для одного посещения этого вполне достаточно.
Миркин проводил меня до дверей.
— Знаете, Марта, я хочу вам вручить вторые ключи от входной двери, — сказал он. — Мало ли что может случиться, пусть они будут у вас.
— Но что может случиться, Яков Миронович? — Вопрос, конечно, был глупый, но и произнести его из чувства приличия я не могла.
Он ничего не ответил, а снял ключи с гвоздя и отдал мне.
18
Я сидела на читке пьесы и одновременно на распределение ролей. Никогда еще такого у нас не было, чтобы после выбора пьесы, ее запускают в работу уже через пару дней. Обычно проходит месяц, а то и ни один. Это было странно, я смотрела на Эрика, пытаясь понять, что же он затеял, и что им движет?
Хотя мы живем с Эриком не просто в одной квартире, но и спим в одной постели, я узнала о том, что сегодня состоится знакомство с пьесой из объявления на доске объявлений. Пришлось перечитать текст, состоящий из всего десяти строчек несколько раз, чтобы он дошел до моего сознания. И когда это произошло, я тут же устремилась в кабинет главного режиссера.
Первое, что я увидела там, это смущенное лицо моего гражданского супруга.
— Ты чего пришла? — совсем не в своем стиле спросил он.
— Ты отлично знаешь.
Несколько мгновений он молчал.
— Да, я решил ничего не откладывать. Наш репертуар требует обновления.
— Согласна. Но почему так стремительно? И почему узнаю об этом не от тебя, а из объявления на доске объявлений?
— Не хотелось тебя расстраивать.
— Чем именно? То, что не мне достанется главная роль? Но я же сама предложила отдать ее Аглае.
— Я не был уверен, что это серьезно.
— И потому решил подстраховаться. Тебе не кажется, что это выглядит как-то странно?
— Прости, я, в самом деле, не знал, как следует поступать в такой ситуации. — Эрик вдруг вышел из-за стола, подошел ко мне и прижал к себе. — Не сердись, но иногда возникают такие странные ситуации, когда сам не до конца понимаешь, что происходит.
Он поцеловал меня в губы и несколько минут мы целовались. Вообще, все это выглядело странным; что-то было сюрреалистическим и в нашем разговоре, и в последующих за ним поцелуев.
Я первая прервала наши лобзанья.
— У меня к тебе просьба.
— Конечно, родная, все, что угодно.
— Успокойся, так много я не прошу. Я хочу получить роль Веры.
Эта роль была совсем небольшой, за весь спектакль всего три выхода на сцену. Но она мне понравилась своей живостью и искренностью. Я даже удивилась, как драматург, написавший довольно кондовую пьесу, сумел создать столь привлекательный образ. Мне вдруг захотелось его сыграть.
— Веры? — удивился Эрик. — Но это же не значительная роль. Тебе не позволяет ее играть твой статус.
— А я хочу.
Эрик задумался.
— Вообще-то я собирался поручить эту роль Касаткиной. Она и без того мало играет.
Теперь задумалась я. Дело в том, что Касаткина была одной из самых плохих актрис театра. Когда меня зачислили в труппу, то первой моей подругой стала именно Людмила. До сих пор не понимаю, в чем причина, почему так быстро мы подружились. Но дружба длилась недолго; когда я ее увидела на сцене, то сразу поняла, что артистка она никудышная. Мне стало за нее ее так обидно, что я предложила ей дать уроки мастерства.
Я постаралась это сделать максимально тактично, но она сразу все поняла и ответила категорическим отказом, да еще в грубой форме. С того момента она стала моим злейшим врагом. Единственное, что нас спасало от стычек, так это то, что мы с ней старались не разговаривать. Если оказывались в одной кампании, делали вид, что не замечаем друг друга.