Потому что я это совсем другое дело, я знаю себе цену не хуже, чем торговка на базаре своему товару. И этим защищена от таких разочарований. Но после общения с Михайловским эта уверенность внутри меня слегка треснула. Может, я действительно приуменьшаю собственный талант, что я способна на большее, чем служить в провинциальном театре, а потому оставаться неизвестной широкой публике. И мне пора выходить на большой творческий простор.
Не скрою, что от таких мыслей слегка кружилась голова. На мое счастье в ней хватало мозгов, чтобы оставаться на площадке реализма и не возноситься, как неуправляемый воздушный шарик, вверх. При всем моем уважении к Михайловскому, он все же не истина в последней инстанции, в лучшем случае находится где-нибудь от нее посередине. Что тоже неплохо, но подлинную ценность имеет только то, до чего докапываешься сама. Другие люди либо часто заблуждаются, а в худшем — обманывают. Им можно доверять, но верить можно только себе.
Конечно, родившаяся в моей голове фраза о вере самой себе звучала красиво, но, если честно, мало, что проясняла. На мое счастье в моей жизни появился человек, намного превосходивший меня и знаниями, и мудростью. И у кого, как ни у него следует попросить разъяснить ситуацию.
Но когда я увидела Миркина, то мое желание сильно поубавилось. При последней нашей встрече он выглядел неважно, а сейчас — еще хуже. Нос обострился, скулы натянулись на щеки. Если при нашем знакомстве он был худым, то сейчас выглядел просто тощим. Не надо было кончать медицинский институт и ординатуру, чтобы понять, что его дела с точки зрения здоровья обстоят неважно.
— Яков Миронович, вы что-нибудь хотя бы иногда едите?
Не дожидаясь ответа, я спешно прошла в кухню, открыла холодильник и заглянула в кастрюлю с супом. Если бы он ел его каждый день, в лучшем случае там было бы его на донышке, вместо этого она была только наполовину пуста.
— Яков Миронович, ну, почему вы не едите?
— Нет аппетита, дорогая Марта. Знаю, что надо поесть, а не хочется. А себя пересилить не получается.
— Пока вы не съедите тарелку супа, я с вами не буду разговаривать. Только задам один вопрос: ходили к врачу?
Так как Миркин молчал, ответ мне был ясен.
— Почему, Яков Миронович?
— Никогда не любил лечиться, дорогая Марта.
— Но тогда вы не болели, это было нормальным, а сейчас надо находиться под постоянным наблюдением врачей. Садитесь, будете есть.
Я разогрела суп в микроволновке и поставила тарелку перед Миркиным Он стал есть, причем, вполне охотно. И быстро справился со всей задачей.
— Яков Миронович, я же не могу каждый раз заставлять вас есть. Давайте договоримся, я стану готовить, а вы станете это кушать. Не желаете куриный суп, скажите, сварю что-то другое. Не знаю, какая я актриса, но кулинарка хорошая.
— Вы хороши в обоих этих амплуа, дорогая Марта, — ответил Миркин. — Я очень постараюсь съедать все, что вы приготовите.
— Даже если не хочется.
— Даже если не хочется, — послушно повторил за мной он. — А теперь, после того, как я исправился, мы можем поговорить. Вы же для этого пришли.
— Да, — не стала увиливать я. — Для меня это важный разговор.
— Тогда слушаю вас особенно внимательно.
— Я вдруг перестала понимать, что я за артистка. И вообще, что такое быть артистом? Раньше у меня было на этот счет мало сомнений, я твердо знала, что артисты — это такие люди, которые играют на сцене или в кино. А теперь у меня закрались крамольные мысли. В нашем театре есть актер. Так вот, когда он на сцене, я смотрю почти все время только на него, мне интересен только он. Все остальные, конечно, — тоже, но он многократно больше всех. Я скажу удивительную вещь: однажды я смотрела один наш спектакль в записи. Так вот мое внимание он притягивал больше, чем я сама.
Я замолчала, мне надо было немного отдышаться после столь длинного спича. К тому же меня интересовал, что скажет мой собеседник.
— Марта, вы говорите о Михайловским, — произнес Миркин.
— Да, Яков Миронович. — Я была ошеломлена его проницательностью. — Но как вы догадались?
— Это было нетрудно, дорогая Марта. Я сразу понял, о ком вы говорите. Я тоже смотрю на него больше, чем на других.
— Но почему?
— Попробую объяснить. Вы правильно поставили вопрос: кто является артистом, а кто им не является? Это действительно некоторым полезно знать.