— Надеюсь, что мне полезно.
— В свое время я написал целую книгу под названием: «Что такое быть артистом». Разумеется, вы ее не читали.
— Если честно, даже не слышала о ней.
— Ничего странного, она вышла маленьким тиражом и больше не переиздавалась. Я тогда задался вопросом: почему одни актеры привлекают к себе внимание, даже в маленьких, второстепенных ролях, остаются надолго, а то и навсегда в памяти людей, а другие, часто не менее талантливые, быстро забываются, стираются из нее. Да и когда играют, то не вызывают сильных эмоций.
— И почему? — спросила я.
— А все дело в том, дорогая Марта, что в актере главное не наличие артистического дара, — он в лучшем случае на втором месте, а то, является ли артист личностью или нет? Точнее, я бы даже сказал по-другому, идет ли от него эманация личности или нет? Именно личностное начало в первую очередь привлекает зрителей. Это то, ради чего они готовы смотреть на такого артиста даже в плохих или незначительных ролях. Потому что личность — это самое важное в человеке, а все остальное — на втором, третьем и так далее местах.
— Но почему так? — спросила я.
— Проблема в том, что очень мало людей наделены личностными свойствами. Это относится ко всем профессиям, но для артистов личностное начало особенно важно, потому что на них смотрят миллионы. Публика подсознательно чувствует, что больше всего она нуждается в личностях, без них она стадо. Это мало, кто осознает, но почти у всех такое восприятие присутствует на подсознательном уровне. И если актер не личность, он никогда по-настоящему не будет иметь успех. Точнее, успех у него будет, то он будет иметь совсем другую природу.
— Это временный, мимолетный успех, — вставила я.
— Вы правы, такого успеха действительно можно добиться. Но он быстро и бесследно исчезнет, а вот личность, актерское искусство, в котором кроется то, что выходит за границы роли, сохраняется надолго. Знаете, дорогая Марта, я много изучал актеров, которые в восприятие зрителей были личностями. И пришел к парадоксальным выводам; далеко не все такие артисты в жизни обладали сильными личностными началами. Более того, большинство из них как раз такими и не являлись. Но от природы они наделены такой харизмой, что они воспринимаются в качестве личностей. Это загадочный феномен, который разгадать я так до конца так и не смог.
— Но если от природы человек не родился личностью, что ему делать? Уходить со сцены?
— Сложный вопрос, дорогая Марта. Человек может ею стать, если будет работать в этом направлении. Личностный рост не проходить бесследно, он каким-то таинственным образом отражается на человеке. Рано или поздно зрители это почувствуют и изменят к нему отношение. Конечно, это случается далеко не с каждым, но вот у вас есть шанс. Только надо понимать, что его легко профукать. Самосовершенствованием надо заниматься постоянно и не разменивать себя на мелочи.
— Вы хотите сказать, на мелкие и бездарные роли?
— В том числе и на это, — кивнул своей седой гривой Миркин. — Хотя если мы говорим о личности, то значение имеет буквально все. Личность во всем личность или она быстро начнет испаряться. Так уж все устроено. Тот же ваш Михайловский от природы получил сильное личностное начало, но не сумел не только его развить, но и удержать. Осталась одна оболочка, ее хватает для выхода на сцену, но не для жизни.
Я вдруг обиделась за Михайловского.
— Я с вами не согласна, Николай Михайлович остается умным и проницательным человеком. Мы совсем недавно с ним беседовали, и я в этом убедилась.
— Не стану спорить, вам видней. Но, согласитесь, при его данных он мог достичь намного больше.
— С этим я согласна. Но мне надо обдумать сказанное вами.
— Разумеется, дорогая Марта.
Я посмотрела на часы.
— Мне пора домой. Пожалуйста, ешьте, что я готовлю, и сходите к врачу.
— Обещаю.
Но я не была уверенна, что он сдержит свои обещания. Особенно то, что связано с посещением врача.
20
Разговор с Миркиным только усилил во мне состояние брожения. Он еще не закончил говорить, а я ясно осознала его правоту. Я снова и снова возвращалась к Михайловскому; видя его игру, зная его много лет лично, я так и не додумалась до таких простых вещей. Ларчик всегда открывается просто, вопрос в другом — мало, кто знает, что его надо открыть и где то отверстие, которое позволяет это сделать. Большинству эта мысль так и не приходит в голову, они смотрят на этот предмет и не представляют, как с ним надо поступать.