23
Была первая, можно сказать, черновая читка пьесы. Обычно в таком случае все занятые в будущем спектакле актеры и актрисы садились в зрительном зале вокруг главного режиссера, то есть Эрика. По традиции соседнее с ним кресло занимала я. Но не в этот раз. Я даже не заметила, как это получилось, что рядом с ним оказалась Аглая. И когда я было двинулась на свое законное место, оно оказалось уже занято.
Мне ничего не осталось сделать, как сесть на некотором отдалении от Эрика. Я надеялась, что он возмутится, попросить Аглаю пересесть, а освободившееся место займу я, но ничего подобного не случилось. Все старательно делали вид, включая моего гражданского мужа, что все так и должно быть.
Разумеется, я не стала протестовать, устроилась в отдалении и стала ждать, когда до меня дойдет очередь подавать реплики. Как я уже писала, их было не так уж много, и начинались они только в середине первого акта. Поэтому была возможность наблюдать за интересующими меня лицами. Что я и делала.
Эрик и Аглая не просто восседали рядом, а постоянно, как сейчас говорят, коммуницировали. То перебрасывались, словно камешками, словечками, то обменивались, словно юбилейными рублями, взглядами. А однажды — вы не поверите — мне показалось, что их пальцы на мгновение, словно две ветви деревьев, переплелись. Хотя, возможно, это у меня разыгралось воображение или начались галлюцинации.
Между тем, читка шла своим чередом и уже вплотную подходила к первой моей реплике. Я уже готовилась ее сказать, как неожиданно зазвонил мой телефон. Поспешно я извлекла его из сумочки и изумилась — на мониторе высветилась фамилия Миркина. Почему, спросите, изумилась? Да потому, что до этого момента он ни разу мне не звонил.
Звонок был очень не вовремя, так как нарушал ход репетиции, но и не ответить я не могла.
— Слушаю, Яков Миронович, — прошипела я в трубку.
— Марта, мне очень плохо, — услышала я даже не его голос, а его хрип.
— Что с вами? — поспешно спросила я.
Но ответа не услышала, вместо голоса Миркина раздался какой-то звук, словно что-то упало. Я поняла, что случилось нечто непоправимое.
Вместо своей реплики я крикнула: «Извините, мне срочно нужно уйти», схватила сумку и бросилась к выходу из зала.
На такси добралась до дома Миркина в рекордно короткий срок. На мое счастье в моей сумочке хранились ключи от его квартиры, я вошла в нее.
Миркин лежал посреди комнаты. В первое мгновение мне показалось, что он не дышит. Я склонилась над ним и убедилась, что это не так. Взяла его за запястье; пульс хоть и редкий, но все же бился в его теле.
Сокращу свой рассказ о том, как я позвонила в «Скорую помощь», как вместе с находящимся в бессознательном состоянии Миркиным поехала в больницу. Там его тут же поместили в реанимацию. Врач, который его принял, откровенно сказал мне, что положение больного тяжелое, но будем бороться за его жизнь.
Борьба длилась почти до самой ночи. Все это время я не уходила из больницы. Выпила с дюжины чашечек кофе, которыми снабжал меня стоящий в коридоре автомат. За это время Эрик звонил мне раз десять, но я сбрасывала его звонки; почему-то совершенно не хотелось с ним разговаривать.
Только когда наступила ночь, ко мне вышел врач и сообщил, что у больного было предынфарктное состояние, но сейчас опасность отступила, и ему ничего не угрожает. А потому я спокойно могу уезжать.
— Вы вовремя его доставили к нам, — добавил после короткой паузы доктор. — Если бы это случилось на час позже, не уверен, что мы бы спасли его.
Сообщив мне эту информацию, врач, было, отправился снова в отделение, но вдруг остановился возле дверей.
— Скажите, вы же Марта Заварина, актриса нашего драмтеатра? — спросил он.
Я подтвердила.
— Я несколько раз бывал на ваших спектаклях. Мне нравится ваша игра.
— Спасибо, — поблагодарила я.
— А кто вам приходится этот человек?
Несколько секунд я раздумывала. А, в самом деле, кем мне приходится Яков Миронович, какие неразрывные узы нас связывают? Вопрос при всей его видимой простоте, оказался не таким уж для меня простым.
— Это мой близкий друг, — сказала он.
Врач удивленно взглянул на меня, видимо, его смущала разность в наших возрастах. Но я не стала ему ничего объяснять, вместо этого подумала, что на самом деле, совсем не важно, сколько кому лет. Главное же в другом.
Когда я вернулась домой, было уже ночь. Но Эрик не спал, по его виду было заметно, как сильно он раздражен.
— Ты где была? — встретил он меня закономерным вопросом.
Я объяснила ему ситуацию.
— То есть, ты решила, что с этим Миркиным случилось что-то неладное, плюнула на репетицию и помчалась к нему.