— Да, это правда, — согласилась я. — Знаете, Яков Миронович, теперь я понимаю, что тоже всегда так думала, только не знала об этом.
Миркин рассмеялся.
— Рад, что мы с вами единомышленники, дорогая Марта. Впрочем, никогда в этом не сомневался. Беда в том, что крайне мало театральных деятелей понимают это свойство театра. А еще меньше тех, кто умеют его хорошо применять. В реальности театр склонен к такой же консервации, как другие виды искусств. И еще хочу обратить ваше внимание на одну деталь. Театр отличается тем, что между сценой, где идет действие, и зрителями почти нет зазора, — расстояние крайне мизерное. А это означает, что он обладает максимальным потенциалом воздействия на сидящих в зале. Возможно, книга имеет сходные возможности, но это всегда индивидуальное влияние на читателя, а театр способен менять коллективное сознание, делать его лучше. Я не исключаю, что это самый важный эффект, на которое способно искусство.
Миркин замолчал, молчала и я, переваривая услышанное.
— Яков Миронович, я согласна с каждым вашим словом, но что делать в таком случае мне? Я не представляю. Там, где работаю, ничего этого нет. И я понимаю, что и не будет. И как я должна поступить?
Неожиданно для меня Миркин развел руками.
— У меня нет готового рецепта для вас, дорогая Марта. На этом вопросе сломались многие, не найдя на него вразумительного ответа. В мире так много косности, она покрывает буквально все толстенным слоем, что избавиться от нее удается мало кому.
— Очень оптимистично, — невольно хмыкнула я.
— Именно только в этом и заключается оптимизм. Больше ни в чем я его не вижу. Вы из тех немногочисленных людей, которые ведете схватку с этой коростой.
— Да, побойтесь бога, Яков Миронович! Какая схватка, что я могу. Не начинала и не собираюсь начинать. Не потому что не хочу, а потому, что мне это не по силам.
— Что значит, не начинали схватку, вы ее уже во всю ведете, дорогая Марта. Неужели вы это не видите?
— Хоть убейте, не вижу.
Несколько мгновений Миркин размышлял.
— Не хотите видеть, вот с этим соглашусь. Но вы уже не сможете остановиться. Даже не пытайтесь, будет только хуже. Самая вредная остановка — остановка на полдороге. Вы разочаруетесь в себе, и с этим вам будет жить очень трудно.
— Но я тогда все потеряю! — с негодованием воскликнула я. — Хотите, чтобы я осталась ни с чем?
— Хочу другого. Хочу, чтобы вы потеряли только то, что вам мешает, сжимаешь клещами вашу грудь, и обрели то, что позволит ее вам расправить. Не могу обещать, что это будет легко, но когда такое случится, вы ощутите необычайный прилив сил. Сейчас вы их почти все целиком расходуете на то, чтобы бороться с собой и с внешними обстоятельствами. Поэтому вам так трудно и не комфортно, вас преследует ощущение, что все, что вы делаете, напрасно и только вам вредит. Пока вы от него не избавитесь, даже не надейтесь, что вам станет легче.
Я почувствовала, что больше не в состоянии продолжать этот разговор, он слишком действует на меня изнурительно.
— Яков Миронович, я вас накормила, могу с чистым сердцем отправиться восвояси. Супа вам хватит еще на два дня, и есть на ужин котлеты. С голода точно не умрете.
— В наше время, дорогая Марта, люди умирают не от того, что им нечего есть, а от того, что они не знают, как им жить, — произнес Миркин.
Я посмотрела на него и двинулась к двери из квартиры.
28
Случилось то, что должно было случиться. Но нельзя сказать, что меня это сильно поразило или потрясло, скорее я восприняла это событие даже с некоторым облегчением; по крайней мере, в один миг стало больше определенностей.
Перед тем, как отправиться домой, я решила заглянуть в кабинет к Эрику. Намерение было самое что ни на есть невинное и даже похвальное, хотела спросить у него, что приготовить на ужин.
С тех пор, как наши отношения охладели, я стала лучше кормить своего гражданского мужа. Почему я так поступала, не понимала сама. Желание восстановить наше совместное проживание на прежнем уровне не испытывала, скорее, я внутреннее готовилась к тому, что рано или поздно мы окончательно разбежимся. Все шло в этом направлении, и если бы не квартирный вопрос, я бы сама предложила расстаться.