Именно с такими мыслями и чувствами я направилась к Миркину. Обычно поводом для моего визита к нему являлась дата окончания супа. По моим прикидкам, кастрюля должна была опустеть еще два дня назад. Если это так, то чем он питается? И питается ли вообще?
То, что я увидела у Миркина, повергло меня почти в шок. Яков Миронович был не один, в квартире находился еще вполне молодой мужчина. Они сидели на кухне и уплетали суши.
Я почувствовала некоторую ревность. До сих пор я единолично заботилась о Миркине, а теперь появился кто-то другой и кормит моего подопечного японскими деликатесами. А это уже отчасти нарушение мирового порядка. Может, я теперь вообще не нужна?
— Дорогая, Марта, как я рад вас видеть! — воскликнул Миркин. — Вы появились очень вовремя, я очень хочу познакомить вас с этим молодым человеком.
— Здравствуйте, Марта Игоревна, — поздоровался со мной незнакомец. — Я давно хотел с вами познакомиться.
— Может, вы мне объясните, что тут происходит? — спросила я. — Кстати, Яков Миронович, суши для вас не самая полезная пища.
— Это моя вина, я не знал, — произнес молодой человек. — Яков Миронович сообщил мне, что вы готовите для него куриный суп.
— И сейчас собираюсь это сделать, если вы, Яков Миронович окончательно не перешли на суши? — не без едкости посмотрела я на Миркина.
— Разве я когда-нибудь был против ваших супов. Но сначала все же познакомьтесь с моим гостем, дорогая Марта.
— Всегда рада новым знакомствам, — не самым любезным тоном произнесла я.
— Меня зовут Ренат Набиуллин, — представился молодой человек. — Я режиссер.
— Режиссер, — удивилась я. — А можно узнать, чего?
— Это небольшой театр, то ли полупрофессиональный, то ли полулюбительский, — вместо Рената почему-то пояснил Миркин. — Я еще не разобрался. Он называется: «Мироздание». Мне очень нравится название.
— Откуда вы узнали о театре, Яков Миронович? — поинтересовалась я.
— Ренат возил меня туда. Он находится в Доме Культуре «Мир».
— Это же на другом краю города, — удивилась я.
— Вы полагаете? — как-то немного странно посмотрел на меня Миркин. — Всегда полагал, что у мироздания нет краев. Как впрочем, нет и центра.
— Вы мне можете объяснить, что все-таки происходит? — даже не попыталась я скрыть раздражения.
— Я объясню, Марта Игоревна, — произнес Ренат. — Я давно являюсь поклонником и даже можно сказать заочным учеником Якова Мироновича. Я прочел все его посвященные театру книги.
— В отличие от вас, дорогая Марта, — упрекнул меня Миркин, при этом почему-то улыбаясь.
Я вдруг поняла, что он пребывает в очень хорошем настроении. Давно я не видела его таким оживленным и веселым. Неужели это вызвано знакомством с Ренатом? Мною снова овладело ревнивое чувство. Я понимала, что это плохо, но не могла избавиться от него.
— Я тоже кое-что начала читать, — сообщила я. — Просто мало времени и не то настроение.
— Можете и не читать, — махнул рукой Миркин. — А вот с Ренатом вам следует непременно пообщаться. Но неужели вы не слышали об его театре?
— Не слышала. А он давно существует?
— Год, — сообщил мне Миркин.
— В этом нет ничего странного, — вмешался в разговор Ренат. — Нас пока очень мало знают. Мы за это время дали всего два спектакля.
— Почему так мало? — спросила я.
— Не хватает денег. Есть только на самые неотложные нужды.
— О деньгах люди искусства могут говорить бесконечно, — вмешался в разговор Миркин, — поэтому о них не стоит говорить. Зачем терять понапрасну время.
— О чем же нам говорить? — поинтересовалась я.
— Как о чем, — даже удивился Миркин. — Разумеется, о театре. У Рената очень интересные о нем представления.
— Хорошо, мы непременно поговорим с Ренатом о театре, но сначала я сварю суп, — заявила я.
Никто не стал спорить, поэтому, как рабочий к станку, я направилась к кухонному столу.
Мы вышли из квартиры с Ренатом часа через два. Перед этим мы все трое с аппетитом поели суп. Я внимательно наблюдала за режиссером и по тому, как он ел, сделала вывод, что его дома тоже никто не готовит. Неужели он, как и Яков Миронович живет один? В таком случае, почему у него нет женщины?
Кстати, мы бы остались в жилище Миркина и дольше и непременно завели бы долгожданный разговор о театре, но внезапно Яков Миронович почувствовал сильную усталость. Я это заметила и заставила его прилечь. И он почти сразу уснул. Мы с Ренатом решили ему не мешать, и тихо вышли из квартиры.