— Вы хотите, Ренат, сказать…
— Я хочу сказать, — не дал он мне договорить, — что вы были мертвыми, а теперь становитесь живыми. Знаете, Марта Игоревна, я давно понял: быть мертвым намного комфортней, чем превращаться в живого. Сразу наваливается столько всего…
— Послушайте, Ренат, зовите меня по имени — Мартой. Я еще не настолько стара, чтобы все время называть меня по имени отчеству.
— Марта, вы замечательно выглядите. Я вас сразу хотел по имени называть.
— Что же не называли?
— Было неудобно, да и предлога перейти на такое обращение никак не мог найти.
— Теперь я дала вам такой предлог.
— Я очень за него благодарен. Может, перейдем уж тогда и на ты?
— Не все сразу, — отказалась я. — Давайте пока покончим с этой темой и продолжим прерванную. — Я на секунду задумалась. — А почему мы с вами так много говорим?
— Потому что в жизни главное — это найти собеседника. Это самая большая удача в ней.
— Возможно. Теперь я понимаю, что до сих пор у меня по-настоящему не было такого человека.
— А ведь это то же самое относится и к театру. Зрители должны приходить в театр за поиском собеседника. И театр обязан им стать. Причем, не просто собеседником, а сокровенным собеседником. Он должен говорить им то, что больше они ни от кого не услышат.
— Я согласна почти совсем, что вы говорите. За исключением одного — все это невозможно реализовать. В жизни так не бывает.
— Еще как бывает. Я уже вам говорил: просто надо ставить перед собой такую задачу. Какую задачу вы ставите, того и добиваетесь. Не надо искать новые формы.
— Это еще почему?
— Потому что новые формы ищут от безысходности, когда не знают, чего хотят, чего следует добиваться.
— Я как-то по-иному смотрю на этот процесс. Всегда нравились режиссеры, которые делали нестандартные спектакли.
— Я понимаю, я вовсе не против новых форм. Но они должны рождаться естественным путем, вырастать из смысла и содержания, а не довлеть над ними. Но именно так обычно и происходит.
— Предположим, — пробормотала я. Я уже не сознавала, в чем сидящей напротив меня мужчина прав, а в чем заблуждается. Или он просто выпендривается перед симпатичной дамочкой. Говорит все эти умные или точнее заумные вещи, а сам мечтает об одном — как бы затащить меня в постель. В принципе за это его и осуждать нельзя, для лиц мужского пола это обычное поведение. Еще надо сказать ему спасибо, что он не предлагает мне перепихнуться. Невольно я вспомнила Илью.
Я посмотрела в телефоне время, мы уже проговорили два часа. За это время мы распили одну бутылку сухого вина, съели по шницелю с гарниром и выпили по чашечки кофе. Так что можно смело говорить, что не напрасно посетили это кафе.
— Давайте на сегодня завершать, Ренат. Что можете сказать в заключении?
— Приходите, Марта, на наш спектакль. Когда он состоится, еще точно не определено, но уже скоро. Вы сами все увидите.
— Не обещаю, но постараюсь. Плачу я.
— Но это не правильно, вы платили в тот раз, — запротестовал Ренат.
— А как выясняется, все в жизни не правильно. Если хотите поучаствовать в оплате, позовите официанта.
36
Я ехала домой и думала… Не сложно догадаться о ком. У меня не было сомнений, что Ренату я нравлюсь не только, как актриса, но и как женщина. Достаточно было увидеть обращенные на меня его глаза, в них горел огонь, в котором пламенела и любовь, и вожделение, и настоящая мужская нежность. То, что это именно так, я была уверенна, так как будучи артисткой, научилась неплохо читать человеческие взгляды. Особенно у мужчин.
И что мне в таком случае делать? Ренат, как мужчина, тоже мне нравился. Довольно высокий, плотного телосложения, не красавец, но вполне с приятным лицом. Впрочем, я об этом уже писала. Конечно, его внешность не сравнить с внешностью Ильи — с одним из самых красивых мужчин, встречавшихся мне в жизни. Но разве сделало меня это счастливой.
Но как бы не был привлекателен Ренат, я не могу завести с ним интрижку, не говоря о более серьезных отношениях. Он моложе меня аж на целых десять лет. А я меня не было младше по возрасту мужчин; Илья был мой ровесник, а Эрик старше на три года. Так что возраст Рената для меня непреодолимое препятствие, как гора на пути путника. И вообще, мне кажется, что ни к чему хорошему наша связь не приведет; между нами много противоречий. Правда, касаются они в основном искусства, но, как показывает опыт, эти вопросы привели в конечном итоге к разрыву с Эриком. Нам будет трудно друг с другом, потому лучше даже не пытаться и начинать.