Все разошлись, мы остались вдвоем с Ренатом. Я вдруг ощутила неловкость, не знала, как себя вести? Раньше мы с ним находились либо в квартире Якова Мироновича, либо в кафе, а сейчас — в обсыпающемся зрительном зале. К такому повороту судьбы я была не совсем готова.
— Этот дом культуры дышит на ладан, — сказала я, только для того, чтобы что-нибудь сказать.
— Его не так давно проверяли специалисты, — произнес Ренат. — Он вполне крепкий, просто очень давно не ремонтировали. Я узнавал, последний раз это было полвека назад. Понимаю, как все это ужасно смотрится, но другого помещения у нас пока нет. Хорошо, что здесь позволяют репетировать и давать спектакли.
— И сюда ходят зрители? — не поверила я.
— Ходят. В последний раз было около ста человек.
— Непостижимо.
— Я и сам поначалу не верил, что придут. Но пришли и долго аплодировали.
— Мне все чаще кажется, что я чего-то не понимаю, — сказала я. — Мне нужно идти, я и без того тут задержалась.
— Я вас провожу.
Мы вышли из требующего срочного ремонта здания. Мне сразу стало легче; внутри помещения из-за затхлого запаха трудно было дышать.
— А хотите ко мне в гости? — неожиданно предложил мой спутник. — Я живу совсем рядом, угощу чаем или кофе.
Я посмотрела на Рената и увидела, как он волнуется в ожидании моего ответа. Мне вдруг стало любопытно взглянуть на его жилище.
— Хорошо, только ненадолго.
— Как скажите. — Ренат даже не скрывал радости. Я заметила, что он был из тех людей, у которых на лице, как в зеркале, ясно отражается то, что он чувствуют в данный момент.
Свое любопытство я уже в полной мере удовлетворила через десять минут, после того, как мы оказались в квартире Рената. Она оказалась совсем маленькой; если я ничего не путаю, такое жилье называют студией.
— К сожалению, пока на большее нет денег, — пояснил хозяин студии. Он, по-видимому, понял, что я несколько смущена габаритами жилища. — Сейчас буду вас, Марта, угощать. Чай или кофе?
— Кофе, — сделала я нелегкий жизненный выбор.
— Если вы не против, пойдемте на кухню, — предложил Ренат.
Кухня, точнее кухонька была совсем маленькой. Мы не без некоторого труда уместились в ней. Его колени почти упирались в мои колени, и я невольно подумала, что такое неожиданное сближение нижними конечностями может оказаться небезопасным для моей нравственности.
Зато кофе оказалось и натуральным, и вкусным. К тому же к нему прилагались печенье, пирожки и бутерброды с сыром. Я проголодалась и стала активно поглощать угощение, так как посчитала, что эту еду я сегодня вполне заработала.
— Марта, — сказал Ренат, — вы сегодня провели прекрасное занятие с актерами. Они слушали вас с большим интересом. И я, кстати, — тоже.
— Это был мой первый подобный опыт, — ответила я. Не стану скрывать, мне были приятны его слова.
— Он вышел удачным.
— А вы заметили, Ренат, что я повторяла в основном мысли Якова Мироновича?
— Заметил, — не стал скрывать Ренат. — Но разве это имеет значение, чьи они. Тем более, вы прекрасно их изложили. Я многое почерпнул из того, что вы сказали. У вас отличный педагогический дар.
— До сегодняшнего дня я о нем не подозревала.
— Видите, вы не напрасно приехали к нам. Самые важные открытия — это открытия о самом себе.
— Вы правы, Ренат, — согласилась я. — Я давно не делала таких открытий, а вот в последнее время они посыпались на меня, как из рога изобилия. Даже не знаю, что делать с таким их количеством.
— Радоваться. Я всегда стараюсь открывать в себе что-то новое.
— Получается?
Ренат как-то особенно выразительно посмотрел на меня.
— Получается. А когда появились вы, таких открытий стало больше. Знаете, мне Яков Миронович, как-то сказал: если желаешь иметь подлинный успех, имей дело только с теми людьми, которые помогают тебе развиваться.
— Яков Миронович, как раз именно такой, — вставила я.
— Это большое счастье, что судьба меня свела с ним. Вы так о себе не думаете?
Я замялась с ответом. Все было намного сложнее.
— Разумеется, я так тоже думаю. Только после знакомства с ним у меня резко возросло число самых разных трудностей. И меня это тяготит.
— Я вас понимаю, Марта, — после короткой паузы произнес Ренат. — Поначалу со мной то же самое творилось.
— И как вы к этому отнеслись?
— Сначала меня это раздражало, потом я привык, а сейчас безмерно радуюсь. Если нет трудностей, нет и обновления. Разве не так?