Я подумала, что пора действительно расставаться, иначе наше прощание может растянуться до бесконечности. А это не желательно.
— До свидания, Ренат. — Я протянула ему руку, он взял ее и не хотел отпускать. Пришлось вырвать свою ладонь. После этого решительного поступка я с чувством выполненного долга направилась к выходу из парка.
44
Уставшая я сидела в своей гримерке. Но это была приятная усталость, так как только что я отыграла, пожалуй, самый любимый свой спектакль: «Кто боится Вирджинии Вульф». В этой пьесе я играла главную роль. Пикантность ситуации придавала то обстоятельство, что мою героиню тоже звали Мартой. Иногда мне даже казалось, что я до некоторой степени исполняю саму себя.
Если уж говорить честно, а я стараюсь в этом повествовании это делать максимально, то пьесу поставили по моей инициативе. Я давно хотела сыграть в ней главную героиню, пару раз предлагала Эрику начать репетиции, но он отвергал мои предложения. Пришлось прибегать к чисто женской уловке; однажды после занятия любовью, когда мой партнер пребывал в абсолютно расслабленном состоянии, я уговорила его это сделать. В знак моих заслуг на сексуальном поприще, он не смог мне отказать.
До сих пор не до конца понимаю, почему Эрик так долго сопротивлялся. Но надо отдать должное моему бывшему гражданскому мужу — пьеса поставил неплохо. Пожалуй, это стало его самым большим достижением в должности главрежа. Но спектакль он по непонятной мне причине не очень любил, поэтому тот шел на нашей сцене не слишком часто.
При этом пьеса была самой популярной в нашем театре постановкой, которая регулярно собирала три четверти зрительного зала; на остальные спектакли заполняемость не превышала его половины, а то и меньше. Впрочем, если память мне не изменяет, об этом я писала.
Я сидела в кресле и с грустью думала о том, что, скорее всего, это последний мой выход на сцену в этой роли. В следующем сезоне ее будет исполнять другая актриса. Причем, ее фамилия не вызывала у меня ни малейшего сомнения.
Я понимала, как сильно мне будет не хватать этого спектакля; уже сейчас мною владеет ощущение, что моя жизнь лишается чего-то важного. А что я стану чувствовать, когда уйду из театра, даже подумать страшно.
Раздался стук в дверь. Я крикнула: «Войдите». К моему удивлению в гримерную вошел Михайловский. Его я уж точно не ждала, к тому же он не принимал участие в сегодняшнем спектакле, а потому не должен находиться в театре.
— Не помешаю, Марта Игоревна? — спросил Михайловский.
Я очень его уважала и как артиста, и как человека, но в данный исторический момент и чувствовала и усталость и подавленность, а потому мне вообще не хотелось никого видеть.
— Проходите, Николай Михайлович, — пригласила я. — Рада вас видеть. Я думала, что сегодня вас нет в театре.
— Я специально пришел посмотреть на вашу игру, — сообщил Михайловский.
— На мою игру? — удивилась я. — Да вы же видели меня в этой роли много раз.
— Это не имеет значение. Театр тем хорош, что всякий раз артист играет спектакль по-разному. Сегодня вы были особенно хороши.
— Мне показалось, что я играла не хуже, но и не лучше, чем в предыдущих спектаклях.
— Лучше, — убежденно произнес Михайловский. — В таких вещах я не ошибаюсь.
— Не стану спорить, — улыбнулась я. — Мне всегда приятна ваша похвала.
— Только я пришел сюда не за этим.
— Я чем-то вам могу помочь?
— Наоборот, я хочу узнать, чем я могу вам помочь?
— Спасибо, Николай Михайлович, но я не нуждаюсь в помощи.
Михайловский как-то нерешительно посмотрел на меня.
— Вы уходите из театра?
— Откуда вам это известно?
— Вы разве не знаете, что в театре не бывает тайн. Все новости распространяются со скоростью лесного пожара. Однажды это был свидетелем того, с какой скоростью это происходит. Скажу вам, пламя наступает невероятно быстро.
Я молчала несколько секунд.
— Вы правы, в следующем сезоне меня, скорее всего, в театре не будет.
Теперь взял паузу мой собеседник.
— Это очень плохо, Марта Игоревна. Без вас театр окончательно загнется.
— Вы преувеличиваете, Николай Михайлович.
— Я знаю, что говорю. Если и стоило ходить в наш театр, то только ради вас.
— И вас, — добавила я его к этому почетному списку.
Михайловский не стал спорить.
— Возможно, но я уходящая натура. Меня ваш муж тоже собирается выставить их театра.
— Эрик мне больше не муж, — уточнила я диспозицию.
— Но был же им. Вы же уходите из театра из-за него?
— Формально, да.