— А не формально?
— После пятнадцати лет работы в театре вдруг поняла, что я в него не вписываюсь.
— А вы уверены, что это вы не вписываетесь в театр, а не то, что театр не выписывается в вас?
— Николай Михайлович — это казуистика.
— Нет, это принципиальный вопрос.
Мне вдруг пришло в голову, что Михайловский почти один в один повторяет аргументы Миркина, хотя и на свой лад.
— А вы знаете, что в наш город на жительство недавно переехал Яков Миронович Миркин? Вы слышали о нем?
— Кто же о нем не слышал. А вот то, что он живет в нашем городе, слышу впервые.
— Это так, мы тесно общаемся.
— То, что я читал у него, было самое глубокое из написанного о театре.
— Я тоже так думаю. Вы мыслите с ним в одном направлении. Могу вас познакомить.
— Сейчас это уже не важно. Я окончательно решил уйти на покой. Без вас мне тут делать нечего. Играть с Каневой на одной сцене я не хочу.
— Но Аглая хорошая актриса.
— Этого мало. У нее нет того, что есть у вас.
— Что именно? — Мне стало любопытно.
— Внутреннего содержания, внутренней глубины. Она актриса только внешнего контура. Я не смогу с ней играть. Да и со всеми остальными. Я пришел для того, чтобы предложить вам помощь.
— Помощь в чем?
— Вдруг вы не захотите уходить и станете сопротивляться. В этом случае я тоже останусь и буду на вашей стороне.
— А кроме нас двоих есть кто-нибудь еще на нашей стороне? — поинтересовалась я.
— Я провел маленький опрос, больше никого.
— Тогда у нас нет шансов на победу.
Михайловский кивнул головой.
— В молодости я играл Гамлета. «Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивленье. И в смертной схватке с целым морем бед покончить с ними? Умереть. Забыться».
— Вы же помните, чем кончил Гамлет? А у нас здесь точно такое же королевство, в котором оказался принц датский. Но у него не было детей, он мог себе позволить проявлять геройство. А я помимо всего мать, мне надо заботиться о дочери.
Михайловский кивнул головой.
— Безусловно, это так. Просто я надеялся… Все же хочется хотя бы раз оказать сопротивленье. Даже несмотря на преклонный возраст.
Я понимала, что разочаровала его, но какое иное решение могла принять?
— Вы устали, а я к вам со своими глупыми разговорами, — встал Михайловский. — Не сомневайтесь, мое уважение к вам ничуть не уменьшилось.
Он видит меня насквозь, пронеслась мысль.
— Я тоже вас и люблю и уважаю.
Михайловский рассмеялся.
— Получается, Марта Игоревна, что мы с вами уважаемые люди. А чего еще желать в этой жизни.
Дверь за ним захлопнулась. Я же вдруг ощутила себя совершенно опустошенной. Только что я отказалась от единственного союзника. А вдруг я совершила роковую ошибку?
45
Свершилось чудо. Вы верите в чудеса? Я слабо верю, но факт налицо — моя безалаберная дочь хорошо сдала экзамены. Уж не знаю, что на нее подействовало, возможно, ей так сильно хотелось отправиться к отцу в столицу, что она взялась за учебники. А в то, что она способная, я нисколечко не сомневалась.
Я так переживала за Анжелу, что почти выключилась из других сфер жизни. Кажется, Эрик продавал квартиру, но, судя по всему, безуспешно; регулярно приходили какие-то потенциальные покупатели, но дальше дело не двигалось. Кончился театральный сезон, вся труппа ушла в отпуск. Что будет дальше со мной, я не представляла, Эрик мне тоже ничего не говорил. В общем, сплошная неопределенность.
Хотя не во всем. Едва Анджела получила аттестат, как тут же пристала ко мне с тем, что пора отправляться к отцу. Даже выпускного вечера не желала дожидаться; вся эта школьная кутерьма ее больше не интересовала. В этой связи я подумала, что зачем тянуть, тем более, уже скоро у меня должны были начаться съемки в сериале. Так что ехать в Москву все равно придется.
Мы собрались за один день. Учитывая, что речь шла о трех больших заполненных до краев чемоданах, это можно приравнять к небольшому подвигу. Одних вещей я погладила не меньше пятидесяти. Я порывалась закончить это занятие, но Анжела подкладывала мне все новые образцы своей одежды. До этого момента я и не представляла, сколько ее у нее. На приобретении большей части этого гардероба деньги давал Эрик. Невольно я грустно вздохнула; были же времена, когда мы являлись одной и вполне дружной семьей.
К вечеру у меня просто онемели руки, я легла в кровать и тут же уснула с мыслью о том, как же много в жизни человек делает всего ненужного.
Я немного побаивалась встречи Анжелы и ее отца; все же они не виделись целую вечность. Когда это случилось в последний раз, она была совсем маленькой девочкой. А теперь превратилась в красивую девушку. Я видела, что Илья поражен привлекательностью той, кого он способствовал до некоторой степени появлению на свет.