Через какое-то время я почувствовала, что мне чертовски надоело изображать страсть и оргазм. На мгновение я отвлеклась от сцены, посмотрела на режиссера и по выражению его лица поняла все — дело было совсем не в том, что я плохо изображала занятие любовью, а то, что ему доставляло смотреть на это большое удовольствие.
Моя реакция была непроизвольной, полуголая я вскочила с постели, оттолкнула своего киномужа и подскочила к режиссеру.
— Вы грязный и сальный тип! — выпалила я и бросилась к выходу из павильона.
Я выскочила из студии и побежала по улице до первого сквера. Там плюхнулась на скамейку и постаралась успокоиться и заодно хотя бы немного привести чувства и мысли в порядок. А чтобы охладить эмоции, купила брикет мороженое, которое продавалось в павильоне в несколько десятков метров от меня.
Съев мороженое, я почувствовала, что оно, в самом деле, отчасти охладило мои переживания. Я стала думать, что делать дальше? Ко мне пришло осознание, что дело не только в том, что этот тип в угоду своей развращенности заставил меня много раз повторять эротические пассажи, а то, что мне вообще, не хочется сниматься в сериале. Этот процесс не вызывает внутри меня никаких положительных всплесков. Я уже ни раз ловила себя на том, что в каком-то смысле не участвую в съемках, точнее, в них принимает участие лишь небольшая часть моего я, а остальная и самая важная путешествует по каким-то совсем другим мирам.
Это было удивительно; насколько я помнила, ничего подобного раньше со мной не происходило. Наоборот, я всегда была буквально вся сосредоточена на съемочном процессе, ни о чем другом и думать не могла. А вот сейчас все кардинально изменилось, мое сознание не желает пребывать на съемочной площадке. Для него есть более интересные места. И оно хочет, что там же оказалось и тело.
Я понимала, что мне нужно принять важное решение, которое сильно повлияет на мою дальнейшую судьбы. Передо мной открывались заманчивые перспективы, по крайней мере, обещавшие деньги и известность. Что, согласитесь, совсем не мало. Вместо этого я по собственной инициативе закрываю занавес, даже близко не представляя, что меня за ним ждет.
В сквере я просидела не меньше часов трех. Ушла только когда стало уже слегка темнеть. Взяла такси и поехала к Илье.
Илья, Ирина и Анжела ждали меня. По их лицам было понятно, что они в курсе сегодняшних событий. Я решила, что стану вести себя, как человек, который ни о чем не жалеет. Это было не совсем так, но каяться мне хотелось еще меньше.
— Ты голодная? — немного неожиданно для меня спросил Илья.
— Очень. Ела только утром.
— Так я и предполагал. Пойдем, сначала поедим.
Я не только не возражала, но такая последовательность событий меня более чем устраивала. Мне надо собраться с мыслями для принятия окончательного решения. А делать это лучше всего на сытый желудок.
За ужином беседа протекала на отвлеченные темы. После трапезы по обычаю вся наша кампания переместилась в каминный зал. Само собой разумеется, что Илья достал из бара бутылку вина.
Илья разлил вино по бокалам и подал каждому из нас, включая Анжелу. Мне это не очень понравилось, но я решила, что сейчас не время для проведения воспитательных мероприятий. — Поговорим, — произнес Илья и красноречиво взглянул на меня.
— Поговорим, — согласилась я. — Начинай, а я подхвачу.
Я сама не понимала, почему вдруг начала ерничать; наверное, это включился внутри меня защитный механизм.
— Сегодня Корсик примчался ко мне в ярости, — начал Илья. — Сначала я даже не понял, что случилось, подумал, что разразилась война миров. В общем, ты его капитально вывела из себя. Он полчаса ругался на тебя. Не буду приводить его слова, тем более, при Анджеле. Он вообще не сдержанный, но в таком гневе я его давно не видел. Но самое удивительно другое… — Илья замолчал.
— Не томи, — попросила я.
— Где-то через полчаса он успокоился, и уже вполне нормальным тоном попросил меня поговорить с тобой.
— И о чем же?
— Он готов забыть этот инцидент при условии, что ты поужинаешь с ним в его особняке. Мне кажется, он понимает, что перестарался и спровоцировал тебя. В общем, эпизод можно замять и продолжить съемки.
Я покачала головой.
— Дело в том, что я не хочу сниматься, так неинтересно мне давно не было.
— Вы решительная женщина, Марта, я вас уважаю, — произнесла Ирина.