Услышав скрежет металлических ножек мольберта по полу, Полина взглянула на сидевшую по левую руку от нее Юлиану. Девочка выглянула из-за мольберта, насмешливо глядя на господина Волкова.
- Вы верно что-то путаете, профессор. О какой тени может идти речь, когда объект освещен прямыми солнечными лучами со всех сторон?
Господин Волков холодно усмехнулся. Хитрые зеленые глаза профессора сузились и в тот же момент, часть окон потускнели, и теперь отбрасывали на композицию сероватые тени. Другая же часть окон покрылась разноцветными стеклами.
На мгновение Полина замерла, и украдкой наблюдавший за девочкой дракон насторожился. Не отрываясь, она смотрела на композицию не моргая и длилось это должно быть более минуты. Она словно впитывала в себя увиденное. В остекленевших глазах девочки отражался свет, льющийся в комнату из высоких витражных окон. Полина глубоко вздохнула. Порывисто поднявшись со стула, она стала перекручивать ножки мольберта, так чтобы было удобно рисовать стоя. Профессор, впрочем, как и Иней с Сириусом наблюдали за девочкой с явным интересом, и лишь занятый своим рисунком Лазар не обращал никакого внимания на сестру. Впрочем, должно быть он уже несметное количество раз наблюдал за тем, как она творит.
Убрав волосы в тугой пучок на затылке, девочка не глядя вытянула из кобуры на бедре простой карандаш и ее рука с невероятной скоростью запорхала над холстом, делая набросок. Она прорабатывала каждую деталь композиции с особой тщательностью, но при этом ни разу не внесла исправления в уже готовый эскиз. Спустя час работы объявили десятиминутный перерыв, но Полина словно и не заметила, как все покинули класс. Даже Лазар вышел на перерыв, чтобы спуститься с Сириусом в столовую за напитками.
Оставшись в классе, Иней расположился на одном из подоконников, прямо за спиной девочки. Он с любопытством наблюдал за тем, как Полина наносит на холст последние штрихи, когда вдруг нарисованная черно-белая лисица вдруг резко вскинула голову, открыв огромные зеленые глаза.
Вздрогнув, юноша с изумлением наблюдал за движениями ожившего животного. Полина же даже не вздрогнула, словно и вовсе не заметив произошедшего.
- Тебе не стоит так усердно работать, - с укором заметил Иней, стараясь отвлечься сторонней беседой. - Еще вчера у тебя был сильный жар и галлюцинации, - проговорил он, переведя взгляд за окно.
Из окон башни открывался великолепный панорамный вид на центральную площадь, лежавшую за садом Волшебных растений. У подножия академии же расположилось несколько магазинчиков с художественными принадлежностями и северный корпус крупнейшей библиотеки Андреса.
- Со мной все в порядке, - тихо промолвила Полина, сосредоточенно вглядываясь в холст.
Лисичка изображенная на нем опустив голову на лапы крепко спала.
Зажмурившись, девочка настойчиво протерла глаза и отвернувшись от мольберта взглянула на сидевшего у окна юношу. На нем была чудесная белоснежная форма с золотым шитьем и сверкающими пуговицами, которую носили лишь привилегированные ученики Ночного класса. Можно было бы ожидать, что белоснежные волосы мальчика сольются с белой тканью костюма, но те напротив выделялись еще больше, переливаясь серебристыми бликами. Вытянув длинные ноги вдоль подоконника, он казался еще взрослее, чем всегда. В глубоко посаженных золотистых глазах отражалась бесхитростная покорность грядущему, от которой по спине девочки пробежали мурашки.
- Я чем-то удивил тебя? - полюбопытствовал мальчик, мгновенно уловив ее настроение.
- Едва ли, - Полина отвела взгляд. Решив не открывать дракону истинную причину своего замешательства. – Кажется, ты хорошо просвещен в Волшебных Искусствах, много ли тебе известно о даре оживлять полотна?
Иней нахмурился, бросив на девочку укоризненный взгляд.
- Почему тебя это удивляет? В конце концов, как только на моей груди появилась метка предназначения, мне было известно, что я буду вынужден поступить в Академию Волшебных Искусств. Моя мать с детства обучала меня Академическому рисунку, живописи и многим другим предметам, что здесь преподают. Не забывай, что все кто здесь учатся знали о своем будущем с рождения. В отличие от тебя, у них не было ни права выбора, ни сомнений. У них нет иного пути..., - последнюю фразу он произнес, особенно тщательно выговаривая слова, словно хотел подчеркнуть их значимость.