Дракон лишь пожал плечами.
- Кроториане - довольно чудные существа, к тому же их тоннели весьма извилистые. Разумеется, меня не волнуют подобные мелочи, но я предпочел бы с ними не встречаться, - произнес он отстраненно.
Взгляд Искры сделался сосредоточенным, и Полина заметила, что как только они отошли на некоторое расстояние от входа в нору, вход попросту исчез, и за их спинами появилась сплошная стена. Впереди же тоннель разделялся, на три отдельных прохода, каждый из которых светился подобно центральному тоннелю, а потому между ними казалось не было никаких отличий.
- Именно об этом и говорил Китсаль, - устало выдохнул Искра.
- Но ведь кольцо должно указать нам верный путь, - возразил Лазар.
- Оно его и указывает, - ответила Юлиана. - Все три тоннеля приведут нас в королевство троллей. Вопрос лишь в том, какой из них менее опасный.
Задумавшись на мгновение Юлиана, тряхнула головой, наморщив маленький вздернутый кверху носик, и выглядело это так, словно она решилась на что-то крайне неприятное.
Ни сказав ни слова, она начала стягивать с себя пиджак. Лазар смотрел на девочку в немом изумлении, словно та вдруг лишилась рассудка. Искра криво улыбнулся, отвернувшись в сторону выхода, заметив это, Лазар счел за лучшее поступить так же. Одна Полина продолжала наблюдать за девочкой, которая раздеваясь, складывала свою одежду, передавая ее в руки безымянной.
Полностью раздевшись, Юлиана вскинула руки вверх. Их тут же охватил каскад черных перьев, вылезавших из кожи, а затем покрывший и все остальное ее тело, которое стало уменьшаться в размерах. Ворон в треть человеческого роста взмыл под потолок туннеля, глухо каркая, и полетел осматривать первый тоннель.
Полина с восхищением глядела вслед ворону, не в силах поверить, что видела нечто столь удивительное своими глазами. Превращение в животное казалось ей чем-то интимным, не предназначенным для чужих глаз, тем сильнее было ее восхищение, перед дочерью директора.
- Птицы очень хорошо ориентируются даже в подземных тоннелях. Они могут найти выход по малейшему дуновению ветра, - произнес Искра с интересом посмотрев на Полину.
- Однако это не сильно нам поможет, - протянул Лазар. - По сути, выбор остается тем же. Любой из этих тоннелей выведет нас на поверхность, вопрос - каким образом.
Развалившись на земле Лазар хмуро сдвинув брови, изучал сверкающий всеми цветами радуги тоннель. Ворон не заставил себя долго ждать, и спустя несколько минут, облетев все три тоннеля, предложил детям проследовать в последний проход.
Юлиане судя по всему понравилось давно забытое ощущение полета. Она не хотела расставаться с крыльями и летела впереди, указывая путь. Лазар шел следом, задумчивый и отстраненный. Ему следовало радоваться тому, что отец и дядя живы, ведь разве он пришел в Витьерм не для того, чтобы расследовать загадочную смерть дяди? Теперь ему было интересно, кому принадлежал обожженный труп дяди, от вида которого ему сделалось плохо, не смотря на всю его выдержку и хладнокровие. Известие о том, что маму можно вернуть к жизни, привело мальчика в замешательство, хоть и всколыхнуло в нем чувство радости, он все же сомневался в правильности подобного выбора.
Идя по туннелю, Полина думала о том же, о чем и брат. Бывало так, что вне зависимости от их желаний, их мысли совпадали, но порой, они об этом даже не догадывались. Зато дракону было прекрасно это известно. Даже не смотря на то, что Полина узнала, кто дал ей имя, она и подумать не могла о том, как важны для него безымянные.
Он сам был не старше близнецов, когда впервые повстречал Музу Моруа. В тот день, он вместе с Кастеллой пришел в министерство магии, чтобы подписать официальный документ, по которому он становился главным и единственным наследником клана Дюбуа. Увидев Музу, Искра был покорен ее красотой, но лишь на мгновение, до тех пор как услышал частые удары крошечных молоточков, внутри ее живота. Сердечки малышей бились так быстро и отчаянно, что дракон тут же проникся к ним симпатией. А когда он приблизил лицо к животу Музы, по воздуху разлился чудесный аромат: мягкий и терпкий, сладкий и чарующий. Словно самое яркое солнце коснулось своими лучами лепестков белоснежного цветка. Он никогда не ощущал ничего подобного. Кровь устремилась по его жилам, воспламеняясь, и отросшие рыжие волосы мальчика, заструились по плечам языками раскаленной лавы.