Теперь их окружала тьма, которую разбавляли несколько огоньков на пульте и колючие звезды вдали. Пустота. Бескрайняя ледяная бездна! Мортону стало жутко, он схватился за подлокотники - почувствовать хоть что-то твердое под пальцами. Он готов был вцепиться в руку Ленни, но удержался остатками самообладания. Проклятье, да ведь они как песчинки в этом пространстве, маленькие и незначительные, случайно затерявшиеся здесь живые существа. Им тут не место. И когда они умрут, бездна безразлично поглотит их жизни и позволит трупам нестись дальше внутри мертвого и темного корабля.
Он вздрогнул от восхищенного голоса Стривера:
- Как здорово! Правда, Стэн? Так красиво!
- Слишком много пустоты, - пробормотал Мортон. Ленни услышал дрожь в его голосе и сразу догадался о причине:
- Тебе страшно, да? Неуютно, потому что чувствуешь себя слишком незначительным, ничтожным и уязвимым? Таким же, как все люди, а не суперменом?
- Замолчи...
- А я бы хотел вечно лететь вот так, неважно, куда, - Ленни нащупал в темноте руку Мортона и сжал. - Лишь бы только ты был рядом со мной. Я рад, что нас никто никогда не найдет, что мы умрем здесь. Я сейчас очень счастлив, Стэн. Я никогда не был счастлив, только теперь.
Мортон вырвал руку из пальцев напарника, вскочил и включил свет. Этого не будет! Не для того он выбирался с Аринии, чтобы сдохнуть, не долетев до Земли.
Снова опустив щиты, он кивнул Ленни:
- Идем, надо подготовить капсулы. Потом я сотру бортовой журнал, и когда нас найдут, мы сможем выдать себя за свободных искателей. Никто не узнает, откуда мы прилетели.
- Ты все-таки собираешься лечь в анабиоз?
- Да, - он посмотрел на напарника, вспомнил его мечтательный голос минуту назад, и едва ли не в первый раз за все время их знакомства у Мортона в душе шевельнулся какой-то слабый интерес к этому человеку. Он спросил: - Почему ты желаешь умереть?
- А тебе никогда этого не хотелось?
- Нет.
Нет. Он, Мортон, никогда по собственной воле не лишил бы себя жизни. Никакие страдания не заставили бы его пустить себе пулю в голову. Ведь пока ты жив, ты можешь все изменить, а главное - ты способен стремиться, идти к своей цели, ведомый своей идеей. Пожалуй, только утрата идеи могла бы повернуть его к сознательному и спокойному принятию смерти без борьбы и с радостью. Но потерять идею, к счастью, невозможно. Она со своим хозяином навсегда, от нее можно лишь сознательно отказаться.
- У меня ничего нет и никогда не было, - ответил Ленни. - Меня ничего не держит в мире из того набора, что удерживает в жизни большинство людей. С тех пор, как умер Гил, у меня не было ни любви, ни дружбы. У меня нет дела жизни и нет никого, кто хоть немного зависит от меня. На Земле я сам себе казался призраком среди людей... Или человеком среди призраков.
Мортон провел рукой по лицу. Это как-то запутано и сложно, а он слишком устал за последние дни и не хочет разбираться. Стривер просто немного чокнутый, вот и все.
- Ну, дело твое. Что насчет меня, то я уже сказал, что собираюсь вернуться на Землю и сделаю для этого все, от меня зависящее. В нашем случае достаточно лечь спать. А ты оставайся один и делай, что хочешь... - он замолчал и подумал: а если Стривер согласится, подождет, пока я усну, а потом все-таки осуществит свой план? Проще простого нажать пару переключателей на пульте - и ритмичные волны на графике сердечного ритма перейдут в прямую линию, я засну навечно, и не имеет значения, что Ленни сразу же последует за мной. Значит, нельзя ложиться в капсулу раньше Стривера, нужно либо заставить его сделать это первым, либо перерезать ему глотку, как Питфилду. - Нет, оставаться одному я тебе не позволю. Если не согласен лечь в анабиоз, то...
- Прикончишь меня, как Чена?
- Я этого не хочу, но и рисковать тоже не собираюсь. Так что выбирай - анабиоз или...
- Ну, хорошо, - Ленни снова взял его за руку. - Пойдем спать. Я надеюсь, что мы не проснемся.
26
Корабль казался мертвым. Ни сигнальных огней, ни единого проблеска света в иллюминаторах - космический «Летучий Голландец», несущийся неведомо куда. Только одно отличало его от корабля-призрака - он раз за разом посылал сигнал бедствия.
И наконец сигнал был услышан.
К терпящему бедствие кораблю пристыковался небольшой исследовательский звездолет. Из шлюза выплыл астронавт. Он не стал зажигать фонарь на шлеме - вероятно, ему хватало света сигнальных огней. На скафандре астронавтра внимательный наблюдатель мог бы прочитать название корабля - «Одиссей».
Добровольному спасателю пришлось повозиться, прежде чем он вскрыл внешний люк чужого корабля. Шлюзовая камера, внутренний люк - и он скользнул в кромешную тьму коридора. Освещение, искусственная гравитация, обогрев - все было отключено или вышло из строя. Астронавт с «Одиссея» медленно плыл в невесомости, по-прежнему не зажигая собственные фонари. Его не пугали мрак и неизвестность. По-видимому, он не был впечатлительным человеком, а кроме того, каким-то образом ориентировался в темноте.