– Из-за отца вы с мамой скрывали правду о тебе? – спросила Ники. Понизив голос, добавила: – Правду о нас…
– Твоя мама не знает о том, кто я, – ответила бабушка Майя, сев на стул.
Это признание тоже было неожиданностью. Ошеломленная, Ники опустилась на кровать.
– Я могу понять, почему ты молчала, когда в жизни мамы появился отец, но я не понимаю, почему ты ни о чем ей не рассказала раньше…
– Время было другое, – растягивая слова, проговорила Майя, опустив помрачневший взгляд к своим рукам. – Первое поколение людей Визум были открыты к своим создателям. Мы желали выйти к людям и принять их в свою жизнь, в то время как они оказались не готовы впустить в свою жизнь нас... Нам пришлось бояться и скрываться от них.
– Тебе тоже пришлось скрываться?
Бабушка Майя ободряюще улыбнулась внучке, коротко кивнув в ответ.
– Это было несложно, – сказала она. – Среди создателей было много хороших людей. Они помогли нам устроиться в жизни. Все, что требовалось от нас самих: избегать публичности и как можно меньше говорить о том, кто мы есть.
– И все равно звучит ужасно.
– То время позади. Люди первого поколения завели семьи. Мы состарились. О нашем существовании забыли… Мы, как бы сказать, смогли смешаться с толпой, – бабушка снова улыбнулась. – Но вот следующее поколение прятать было невозможно. Люди, без способности состариться как все, слишком выделяются. Поколению А́ртура приходится и удается делать то, чего не смогли сделать мы – завоевывать доверие этого мира. Не сразу. Не быстро. Но это происходит.
Ники робко улыбнулась, протянув руку к рукам бабушки. Женщина возложила свою ладонь поверх руки Ники.
– Когда мир вокруг стал терпимее к поколению Визум, а твоя мама стала достаточно взрослой, чтобы знать правду обо мне, я готовилась поговорить с ней об этом, но…
– Она встретила отца, – поняла Ники.
– Он не был среди тех, кто был терпим к таким, как я. Но твоя мама любила его, и ради нее и ее счастья мы с дедушкой решили, что будет лучше, если она не узнает о своих корнях…
Стало тихо.
Ники спросила:
– Что думаешь об А́ртуре?
– Он обаятельный.
– И все?
– Ну что еще я могу сказать, если впервые вижу его? Будь справедлива.
– Будешь скучать о Харлайле?
– Немного, – с мрачной улыбкой призналась женщина. Опять стало тихо. Она спросила: – Как думаешь, мне пора прервать серьезный разговор суровых мужчин?
Ники почти рассмеялась.
– Было бы неплохо.
Женщина поднялась со стула, разгладив складки желтого платья.
– Спасибо, что рассказала, – подняв к ней глаза, сказала Ники.
– Спасибо, что выслушала, – шепнула она в ответ, и только тогда вышла из комнаты.
Этот разговор одновременно ошеломил и сбивал с толку.
Как такое обрушилось на нее в этот вечер?..
Ники тихонько рассмеялась, представив тот момент, когда отец узнает правду о том, что самые близкие члены его семьи Визумы. Когда девушка представила момент, когда правду о себе узнает мама, смех стал заметно громче… Но веселая улыбка быстро погасла с лица девушки и возник страх…
– Я тоже Визум, – шепнула она, словно распробовав эту правду на вкус.
Ничего не поменялось. Да, ощущалось немного странно, но в целом все осталось так, как было. Внутренний мир не рухнул, разве что немного шелохнулся. Нужно было только подождать, когда осядет пыль и все станет как прежде…
В дверь тихонько постучали.
– Входи, А́ртур.
В комнату вошел мужчина без видимых следов морального давления или физических страданий. Девушка устало улыбнулась ему, но ответной улыбки не последовало. А́ртур прошел через комнату и сел на кровать рядом с ней.
– О чем вы говорили? – спросила она.
– О тебе, – ответил А́ртур. – Обо мне. Твой дедушка хотел удостовериться, что я тебя не обижу.
– Ты его убедил?
– Он спокоен.
– Тогда… что не так?
– Я беспокоюсь о тебе, – признался А́ртур. – Тебя пугает то, что рассказала твоя бабушка?
– То, что я Визум в третьем поколении? – усмехнулась Ники. – Сперва сбило с толку, но не напугало.
Стало тихо. Ники опять заговорила:
– Меня не создавали в лаборатории. У меня есть семья. Среди близких мне людей есть обычные люди. Весь спектр чувств и эмоций при мне. Я не лишена обоняния. И однажды состарюсь как все, – на одном дыхании проговорила она и с иронией добавила: – Ну что я за Визум? Даже смешно, правда?
Но Ники не смеялась и даже не улыбалась. Не улыбался и сам А́ртур, с пониманием заглянув в золото ее глаз. Так прошла секунда, за ней другая, и тишина перестала быть безмятежной. А́ртур, склонившись к Ники, ненавязчиво коснулся губами ее губ, ощутив, как приятное тепло растеклось по телу.