– Будешь действовать против нас? Что ж, тебе известно, что станет с «ВизумБио» и с ее разработками без меня, и ты потеряешь свою Ники с первыми признаками ее угасания. А это произойдет гораздо раньше, чем закончится ее жизнь… Ты никого больше не полюбишь так, как любишь ее, и забыть Ники никогда не сможешь. Все потому что мы ни как люди, А́ртур, и как бы мы ни были похожи на них, мы никогда не будем ими.
Возникла короткая тишина. Неприятная и давящая.
– Не принимай поспешных решений, – посоветовал Алкей А́ртуру вслед, когда тот уходил из кабинета.
А́ртур возвращался к машине в смешанных чувствах и без покоя в мыслях. Алкей опасен, и А́ртура тревожило задуманное им, но сказанное о Ники беспокоило мужчину больше.
– Как все прошло? – спросила Ники, когда А́ртур опустился на водительское кресло темно-серой «Декора».
– Хорошо.
Ответ А́ртура Ники не удовлетворил.
– О чем вы говорили? – упрямо спросила она.
– О тебе. О вакцине, – взглянув на нее, А́ртур сразу спросил: – Тебя заинтересовало предложение Алкея?
Ники не ответила сразу. Взгляд стал задумчивым, и она проговорила:
– Не знаю.... Но есть над чем подумать.
Озаботившись крепче прежнего, мужчина кивнул.
Алкею известно о переменах, случившихся с А́ртуром, когда в его жизни появилась Ники. В девушке кроется причина, по которой Алкей заметил его. Визум без чувств и эмоций не стал бы размышлять о сказанном Алкеем, и возможно, не стал бы даже слушать его, сразу и беспрекословно сделав так, как поступил бы всякий Виузм.
Поэтому Алкею нужны такие, как А́ртур, Визумы, способные пересматривать правила и нарушать их.
А́ртур коротко взглянул на Ники, задумчиво смотревшую в окно.
Глава 16
Темно-серый «Декора» плавно передвигался по сумеречным улицам старого района, к дому, где жили родители Ники. На улицах горели фонари, дорожная разметка на асфальте была ярко-оранжевой, а Ники на пассажирском сидении рядом с А́ртуром выглядела хмурой.
А́ртур не беспокоился о предстоящей встрече с родителями девушки, даже несмотря на их неприязнь к поколению Визум.
Беспокойство – то чувство, что возникает только когда речь идет о самой Ники.
А́ртур коснулся приборной панели на руле и привычная музыка сменилась на протяжные звуки скрипки. Девушка отвлеклась, почти сразу вернувшись в прежнее уныние…
Ники думала о том, как отец всю ее сознательную жизнь мог негативно отзываться о разных вещах, о людях, о власти, о новых технологиях, и подолгу рассуждать об этом, так, что потихоньку и понемногу все кто слушал его, постепенно становились сторонниками его убеждений. Но когда в каком-нибудь случайном разговоре или в каком-нибудь шоу говорили о Визумах, отца Ники уже было не остановить... Если по-простому, то он верил вот во что: придет день, Визумы отнимут у обычных людей свободу, и однажды им будет принадлежать весь мир. Безумие. Но в это верил отец Ники. За много лет в это поверила и мама тоже.
И вот теперь Ники предстояло позволить А́ртуру переступить порог дома своих родителей.
«Что будет, когда А́ртур войдет в тот дом? – думала она. – Что случится в тот миг, когда он расскажет о себе?».
Темно-серая машина остановилась рядом с нужным домом, и Ники вдруг сказала:
– А́ртур, это будет катастрофа, – тревожный взгляд золотых глаз метнулся от родительского дома к мужчине. – Давай уедем.
– Я не стану прятаться от твоей семьи, – мягко возразил А́ртур.
Он вышел из машины и уверенным шагом направился к окрашенному в голубой цвет дому. Ники шла рядом с ним.
– Давай уйдем, – поднимаясь по коротким ступеням, опять попыталась она.
Но А́ртур, встав перед дверью, молча нажал на дверной замок. Дверь почти сразу отворилась. На пороге стояла невысокая женщина в облегающем синем платье и с радушной улыбкой на губах.
– Входите, – пропуская пару вперед, пригласила она. Сразу представилась: – Кира Арум. Мама Ники, но зовите меня просто Кира.
– А́ртур.
– Ну а нам с тобой представляться не нужно, – сказал Гилл Арум, появившись в прихожей.
Мужчины пожали друг другу руки. Дружелюбно. Мирно. Направились в гостиную, а Ники с матерью шли чуть позади.
Взгляд А́ртура скользнул по светлой комнате с большим окном. В гостиной синие обои и белый потолок, на широкой пустой стене две высокие прямоугольные фоторамки. Сейчас на них изображены родители Ники, но через какое-то время картинка снова поменяется…
– Лучший жемчуг? Серьезно? – тихонько спросила Ники, подразумевая украшение на шее матери. А́ртур услышал эти слова, а еще заметил, какой неестественной получилась улыбка Ники.