В то время как дружина строилась во дворе (следуя римскому обычаю, мы выезжали на битву стройными рядами), появился гонец от Цердика. В правой руке он вез ветку ивы — знак, чтобы его не трогали.
— Пусть въедет, — сказал Артур. — Послушаем, что он скажет.
Ворота отворились, всадник въехал. Артур встал перед ним.
— Не трудись спешиваться, — сказал предводитель. — Говори, что тебе велено. Что хочет сказать нам Цердик?
Гонец удивленно поднял брови, как будто мы должны были знать причину его появления.
— Лорд Цердик спрашивает позволения подойти к крепости.
— Зачем?
— Чтобы говорить с тобой.
Прежде чем ответить, Артур взглянул на Бедивера и Кая. Никто из них не возразил, и он ответил:
— Скажи Цердику, что я разрешаю ему подойти к крепости. Он может взять с собой трех советников, но не более.
Гонец склонил голову и, развернув коня, поскакал обратно.
Мы ждали Цердика на укреплении, туман каплями собирался на плащах и волосах. Довольно скоро мы увидели, как войско Цердика и мятежных вождей переваливает через дальний холм и начинает переход через долину перед нашей крепостью.
— Он привел их всех, — выдохнул Кай, — до последнего пса.
— Что ж, — сказал Артур, — пусть все решится сегодня.
Мерлин тоже стоял на стене, но он промолчал.
У подножия холма войско остановилось. Мы ждали. Четыре всадника отделились от остальных и начали подниматься по склону. Через некоторое время мы смогли их разглядеть: рядом с Цердиком ехали двое его союзников, Идрис и Маглос, а между ними — кто-то третий.
Лишь через несколько мгновений мы поняли, кто это, а как только поняли, все стало ясно.
— Борс! — вскричал Кай. — Господи Боже, у них Борс!
Увы, это была правда. Между Идрисом и Маглосом ехал Борс со связанными за спиной руками. Воины глухо зароптали, но Артур быстрым взмахом руки заставил их умолкнуть.
Все четверо подъехали к воротам и остановились.
— Здрав будь, Артур! Приветствую тебя, — дерзко воскликнул Цердик. — Так-то ты встречаешь своих повелителей: за закрытыми воротами с мечом в руке?
— Я согласился тебя выслушать, — холодно ответил Артур. — Так что довольствуйся этим и не жди гостевого кубка из моих рук.
Цердик глумливо хохотнул.
— Думаешь, в моих привычках принимать гостеприимство воров и подлецов?
— Я убью его, — процедил сквозь зубы Кай.
Артур словно не слышал оскорблений.
— Если тебе есть что сказать, Цердик, говори, я слушаю.
— Я хочу предложить тебе сделку... — начал Цердик.
— Нет, Артур! Не соглашайся! — выкрикнул Борс. Маглос резко ударил его ладонью по лицу. Из разбитой губы хлынула кровь.
— Еще раз тронешь его, — грозно предупредил Артур, — лишишься руки.
— Побереги свои угрозы, предводитель Артур, — фыркнул Цердик, — не ты здесь командуешь. Сделка такая: украденное зерно за жизнь твоего приспешника. Я предлагаю только раз. Что скажешь? Я подожду, пока ты спросишь своих советников, но предупреждаю — не заставляй меня ждать долго.
— Коли так нетерпелив, отвечу сразу. Слушай меня: можешь убить Борса и его дружину, если таково твое намерение, ибо я поклялся, что никто из вас не получит и зернышка, кроме как при одном условии.
Улыбка сошла с лица Цердика. Он повернулся и быстро посовещался с союзниками.
— Что за условие? — спросил Цердик.
— Присягните мне на верность и заново поклянитесь оказывать мне помощь. Когда вы внесете подать в военную казну Британии, я верну ваше зерно.
— Никогда! — взвыл Цердик. — Никогда я не присягну тебе!
— Тогда ты не получишь зерна.
— Я убью его! — Цердик ткнул пальцем в Борса.
— Делай с ним, что хочешь. Я меняю зерно только на верность и обещанную дань.
— Ты ценишь зерно больше его жизни? — недоверчиво вопросил Идрис.
— Я ценю жизнь друга не меньше собственной, но еще выше ценю Британию. Войне пора положить конец, — Артур говорил смело и решительно. — Зерно останется здесь, пока вы не поклянетесь мне в верности.
— Так подавитесь им! — вскричал Цердик. — Я сожгу эту крепость до основания.
— А что будешь говорить своим людям, когда зимой им начнет сводить животы? Когда их дети начнут умирать с голоду? — Голос Артура был холоден, как могила.
Идрис и Маглос сморгнули — они не собирались поддерживать Цердика в ущерб своим людям. Полагаю даже, они устали от войны и хотели положить ей конец.
— Ну, Цердик? Я жду. Каково твое слово?
Цердик извивался от нерешительности.
— Ты проиграл, Цердик, — выговорил Борс, шевеля окровавленными губами. — Покорись с честью.